Все вокруг, лишь продолжение, которое можно заменить. Я не могу дышать или думать нормально, пока не найду ее.
В конце коридора слышится шорох. Я поднимаю винтовку, ожидая, когда появится голова, чтобы разнести ее в клочья.
Я замираю, пальцы подергиваются, а размытое зрение проясняется.
Бунтарка.
Огненно-рыжие волосы волнами рассыпаются по плечам и спине, словно кокон. Белое платье сливается с ее молочно-белой кожей, из-за чего она кажется ангелом.
Моим чертовым ангелом.
Боль, кровь, жжение и все остальные ужасы исчезают при виде ее. Как всегда.
Она - мое спасение в этом проклятии.
Мой билет в один конец из этого безумия.
Я нашел ее.
Я бегу к ней, несмотря на подбитую ногу и дурман в голове.
Ее ореховые глаза, как у львицы, с искрами лесной зелени и землисто-коричневого цвета. Крошечные веснушки рассыпались по обе стороны ее маленького носа, словно звездная пыль.
Моя прекрасная Бунтарка.
Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, я закидываю винтовку за спину и хватаю ее за щеки обеими руками. Моя кровь пачкает ее прозрачную кожу, и прямо в этот момент я обещаю себе, что с сегодняшнего дня в нашей жизни больше не будет крови.
Мы здесь уже больше восьми лет. Ей около восемнадцати, а я на несколько лет старше. Мы никогда не знали нормальной жизни, но сегодня мы сделаем первый шаг к ней.
— Мы уходим, — мои потрескавшиеся губы прижимаются к ее мягким в коротком поцелуе. — Мне плевать, если нам придется пробиваться с боем из этого ада.
Она молчит. Даже ее выразительные глаза не говорят со мной и не узнают меня. Потерянная. Отрешенная. Далекая.
— Бунтарка, — я крепче обхватываю ее затылок. — Никто не причинит тебе боли, пока я рядом.
Она прикладывает маленькую, изящную ладонь к моей груди и сильно толкает. Может быть, потому что я ранен, или она, наконец прислушалась к моему совету по упражнениям для укрепления рук, но ей удается заставить меня отступить.
— Все кончено.
Мой глаз дергается.
— Что?
— Я избавилась от этого, — ее голос звучит холодно и ровно. — С этим покончено.
— Бунтарка?
Удар приходится по затылку, и я падаю, ударяясь коленями о плитку. Я пытаюсь подняться, но нас окружают охранники.
Я должен защитить ее. Я должен…
— Прощай, Ястреб, — Туман смотрит на меня с пустым выражением лица, в то время как еще один удар обрушивается на мою шею, потом еще и еще.
Я слишком ошеломлен, чтобы реагировать. Слишком, поглощен ее холодными, бесчувственными ореховыми глазами, которые я когда-то считал своим домом.
Она стоит как не дышащая, не чувствующая статуя, наблюдая, как они избивают меня, и тут слова Аида, сказанные ранее, возвращаются, как рогатый монстр: