В голове стучит непрерывный, сводящий с ума пульс, дыхание становится прерывистым. Сердце колотится в отчаянной потребности получить дозу.
Сейчас же.
Мне нужно это, черт возьми, прямосейчас .
Мурашки покрывают тыльные стороны моих рук и ноги. Чувствительность конечностей начинает пропадать, словно я становлюсь калекой. Зрение двоится и троится, стоит мне взглянуть на свои руки.
Если это продолжится, у меня может начаться припадок.
Моя голова падает на твердый бетонный пол, веки дрожат и закрываются. Почему-то меня относит назад, в те времена, когда я жалась к боку Ястреба в «Яме». Тогда, даже когда меня мучил тремор, мне нужно было говорить с ним и впитывать его безмолвное тепло.
Это были темные дни, но я никогда не чувствовала угрозы, когда он сидел рядом, словно несокрушимая защитная скала. Я сжимаю холодные, скованные наручниками руки на полу и притворяюсь, что это его теплая кожа. Точно так же, как я притворялась, что это он, каждый раз обнимая подушку перед сном.
— Ты в порядке? — тягучий женский голос с кокни, доносится из темноты.
Мои глаза устремляются на звук. Поскольку здесь темно, а зрение размыто, я даже не могу разобрать, кто здесь. Обычно меня держат в одиночке. Что ж, видимо, не сегодня.
— Я-я в порядке, — пытаюсь ответить я, надеясь, что она потеряет интерес и снова уснет.
— Не выглядишь ты хорошо, милочка.
— Я в порядке, — я пытаюсь сесть, но плечи словно налиты свинцом. Я остаюсь на полу, с трудом втягивая воздух.
— А у тебя красивые рыжие волосы. Ты ирландка?
Пульсация в голове усиливается, конечности продолжают биться в конвульсиях. Я сворачиваюсь в клубок, но наручники мешают нормально обхватить ноги.
— Эй, — голос женщины теперь совсем близко, словно она стоит надо мной, но я не тружусь поднять голову.
Она протягивает руку, покрытую шрамами. Почему она не в наручниках?
На внутренней стороне ее запястья татуировка в виде маленького черепа, а на лбу черепа нанесена латинская «P».(Poison – Яд)
Татуировка, которую носят все последователи Яда.
Черт.
Энергия выживания пронзает меня, и я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Терпеть не могу, что до сих пор не вижу ее лица. Будь проклята эта ломка.
Справа слышится шорох. Я успеваю пригнуться, прежде чем она наносит удар.
— Кто бы ты ни была, отвали. Не заставляй меня убить тебя, — говорю я своим самым громким и четким голосом.
Ее резкий смех, как скрежет ногтей по доске, отдается в пульсирующей голове.
— Ты сейчас и муху не убьешь, Туман. Думаешь, я не выбрала место твоего заключения нарочно?
Еще один выпад справа. Я хватаю ее за руку между скованными запястьями и с размаху бью прямой ногой в лицо.