Надеюсь, этот безумный лейтенант не сделал ничего, чтобы заставить меня говорить. Он упрям и явно затаил обиду, но он же не стал бы рушить свою карьеру, похищая меня, правда?
Из приоткрытой двери доносятся мужские голоса. Сердце подкатывает к горлу, когда я узнаю этот низкий, знакомый рокот. Ястреб.
Это жестокий сон?
Я на цыпочках подхожу к двери, пытаясь, но безуспешно, унять бешено колотящееся сердце. Мы на втором этаже маленького уютного дома с красивыми цветочными обоями. В узком коридоре есть еще две комнаты и деревянная лестница, ведущая на чердак. Я замираю перед огромным окном, которое выходит на… море.
Это море. Яркое, сверкающее, синее с лазурными оттенками, как те глаза, что продолжают вторгаться в мои сны. Кажется, дом построен почти на вершине холма, который выходит на каменистую часть побережья. Вдали виднеется маленькая деревушка с красными крышами.
Это… Средиземное море, верно?
Не то чтобы я разглядывала картинки с ним или что-то в этом роде.
В реальности это захватывает дух гораздо сильнее.
— Добро пожаловать во Францию, рыжая!
Я резко оборачиваюсь и чуть не спотыкаюсь. На вершине лестницы стоит Ворон, его крупная фигура заполняет узкий коридор. Он такой же, каким я его помню. Большой, в черной кожаной куртке, ухмыляющийся. Он более терпимая версия Тени.
Его светло-золотые волосы на затылке теперь короче. Глаза кажутся спокойными и умиротворенными. Никакой пустоты, ничего.
Я отказывалась верить Призраку, когда он говорил, что Ворон единственный «Нулевой», живущий нормальной жизнью, но, видимо, я ошибалась.
— Франция? — спрашиваю я с недоверием. Что, черт возьми, я делаю во Франции?
— На юге Франции, если быть точнее. Неплохо, а? — он обводит пространство рукой. — Я мог бы найти место получше, но Ястреб не предупредил меня заранее. Можешь поверить в этого засранца? Он позвонил мне, но даже не сказал: «Привет, Ворон. Как дела, дружище?». Он просто приказал найти дом, а потом связь оборвалась.
— Ястреб? — я глажу свою руку, и, как на грех, он появляется рядом с Вороном.
Если я думала, что Ворон перекрывает собой коридор, то от Ястреба ощущение, что он проломит дерево. На нем простые черные брюки и свободная серая футболка, которая все еще не скрывает его отточенные мышцы. Он откинувшись, прислонился к стене, волосы взлохмачены и так и просят, чтобы я пропустила свои пальцы сквозь густые пряди.
Я прочищаю горло:
— Почему я во Франции?
— Потому что я так сказал. — Его суровые бирюзовые глаза, доминируют, словно он бросает мне вызов ответить.
— Приятно видеть, что ты в порядке, Ворон, — я проношусь мимо них. — Но я возвращаюсь.