Стены комнаты вращаются, как карусель. Люстра кажется широкоглазым монстром, готовым упасть мне на голову. Я моргаю нефокусирующимися глазами, смахивая слезы, скопившиеся под веками.
— Яяястреб… — моя речь невнятна, словно я пьяна. Это мысль. Попрошу его дать алкоголь вместе с таблетками парацетамола. Они помогают уменьшить интенсивность симптомов ломки. Я рада, что он хотя бы дает мне эти таблетки.
Я еще раз моргаю, поворачивая голову в сторону, но его в комнате нет. Обычно он сидит напротив меня или у изголовья кровати и наблюдает, как исследователь наблюдает за лабораторной крысой.
К черту его за то, что заставляет меня проходить через это.
Я пытаюсь сесть, но соскальзываю обратно на простыни. Они кажутся такими грубыми для моей чувствительной, потной кожи. Я падаю на колени с глухим стуком. Слабой рукой хватаюсь за спинку кровати. Силы покидают меня, и я падаю лицом вниз.
Мои руки становятся ватными, когда я пытаюсь оттолкнуться. От положения головой вниз подступает тошнота.
Дверь распахивается. Ослепляющий свет проникает в комнату, и я зажмуриваюсь. Тяжелые шаги отдаются в моей затуманенной голове. Сильные руки обхватывают мои плечи и приподнимают. Моя голова безвольно откидывается назад, упираясь в твердую широкую грудь. Это тепло. Это, чертово тепло. Почему я снова потеряла его?
Горячее дыхание щекочет ухо, и я прижимаюсь к нему всем, что у меня есть.
— Обнимашки? — бормочу я так невнятно, что сама не понимаю.
— Что ты делаешь? — рявкает Ястреб, явно не услышав моей жалкой потери контроля.
— Тош… нит… — желчь наполняет горло.
Он возится с чем-то с края кровати, а затем подносит к моему лицу черное ведро.
— Давай.
Одна потная рука вцепляется в его предплечье, другая в ведро, пока я выворачиваю желудок наизнанку. Меня тошнит так долго, что начинаются сухие позывы.
Сильная, утешающая рука медленно и круговыми движениями поглаживает мою спину. Крошечные мурашки пробегают по коже, разжигая огонь глубоко в душе. У меня галлюцинации? Потому что мне кажется, что Ястреб гладит меня по спине.
Закончив, я смотрю на него. Он отставляет ведро и смотрит на меня с одобрением. На нем серая хлопковая футболка, которая подчеркивает его широкие плечи и контрастирует с татуировками птиц, извивающимися у него на шее.
Я вдыхаю запах гвоздики, океана и тепла. Он такой теплый. Прошло так много времени с тех пор, как я принадлежала его объятиям.
У меня точно галлюцинации. Это один из побочных эффектов «Омеги», который я раньше не испытывала?
— Теперь, когда тебя вырвало, станет легче, — его низкий голос окутывает меня.