Если глаза могут метать огонь, то мой бок сейчас должен был сгореть дотла.
Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя себя такой обнаженной оттого, что он увидел эту часть меня. Мой самый глубокий, самый уязвимый секрет.
Мне потребовалась вся моя храбрость, чтобы преодолеть страх перед иглами и позволить Инку набить это. Я сказала ему вырубить меня или все что угодно еще, лишь бы у меня было это постоянное напоминание на коже.
Никто, кроме меня и Инка, никогда не видел эту татуировку, и теперь, когда Ястреб изучает ее с такой интенсивностью, я чувствую себя беззащитной. Помнит ли он? Прошло много времени, но…
— Ты позволила Инку прикасаться к тебе? — рычит он низким, убийственным тоном.
Это все, о чем он думает?
Я не должна ничего чувствовать из-за того, что он забыл об этом, но грудь все равно сжимается.
К черту его.
Хотя я не могу стоять на ногах, отталкиваю его, тяжело дыша, и спотыкаюсь, падая в наполненную ванну. Вода плещется вокруг. Моя нога соскальзывает на мокром краю, я теряю равновесие, едва не падая. Сильная рука хватает меня за руку, помогая сесть в прохладную воду. Моя чувствительная кожа впитывает тепло. Не слишком горячо, но и не холодно.
Я выдыхаю, откидывая голову назад, когда вода доходит мне до подбородка.
Ястреб был прав. После рвоты звон в голове стих до терпимого гула.
Мои дрожащие пальцы тянутся к бутылке шампуня на краю ванны. Сирень. Это не может быть совпадением.
Ястреб выхватывает ее и встает за моей спиной, за пределами ванны. Он льет воду на мои волосы и намыливает кожу головы твердыми, почти злыми движениями. Несмотря на его ужасное настроение, я не могу не раствориться в его прикосновении и самом факте того, что он моет мои волосы.
Воздух вибрирует от пара, аромата сирени и нашей тяжелой тишины. Укол потребности сжимает соски и заставляет бедра напрячься. Неважно, что я слаба, на ломке или чувствую, будто умираю.
Хотеть Ястреба, это не сиюминутная прихоть или физическая потребность. Это постоянное состояние души.
Его пальцы запутываются в моих густых прядях, когда его низкий, глубокий голос заполняет тишину:
— Я задал тебе вопрос.
— А я отказалась отвечать.
Он наматывает мои волосы на кулак и откидывает мою голову назад, так что я смотрю в его бирюзовые глаза снизу вверх.
— Не смей, черт возьми, провоцировать меня.
— Или что? Похитишь меня? Будешь трахать как шлюху? Привяжешь к кровати и будешь пытать? Все это уже было. — Я не прячусь от его убийственного взгляда. — Отпусти меня. Ты уже достаточно причинил мне боли.
— Недостаточно, — его хватка на моих волосах усиливается до тех пор, пока боль не взрывается в скальпе. — Это ничто по сравнению с тем, что в меня стрелял человек, которому я доверял больше всего.