Я сглатываю ком в горле. Это один из тех моментов, когда мне следовало бы наступить на его раны и оттолкнуть его, но как я могу, когда слышу, как мое собственное сердце разлетается на мелкие кусочки?
— Ты должна мне жизнь, Туман. Это даже не начало расплаты.
— Чего ты хочешь от меня?
Все еще сжимая мои волосы в кулаке, он касается губами раковины моего мокрого уха и кусает. Холодная боль пронзает меня, когда он шепчет:
— Твою боль. — Он проводит языком вдоль мочки, пока удовольствие не скапливается между моих ног. — Твою душу.
Мои глаза отчаянно хотят закрыться, но я заставляю себя смотреть на него. Рот приоткрыт, я не уверена, что хочу сказать. У меня нет шанса узнать, Ястреб хватает душевую лейку и смывает шампунь.
Шампунь и пряди волос попадают мне в глаза, нос и рот. Я захлебываюсь каскадом воды, не в силах дышать.
Он выключает воду, и я делаю глубокие вдохи, моргая. Ястреб вытаскивает меня из воды, заворачивает в полотенце и несет обратно в спальню. Я не могу сопротивляться, даже если бы захотела. Я слишком слаба и мне больно.
Я ненавижу его за то, что он вонзил пальцы в мою душу и растревожил мои внутренние раны.
Ястреб бросает меня на кровать и приковывает мои запястья к спинке.
— Нет… — бормочу я, пытаясь оттолкнуть его, но энергии почти нет. Ему не составляет труда привязать мои запястья и лодыжки к кровати.
Я все еще в мокром белье, и дрожу от чего-то гораздо более мощного, чем холод. Поза звезды делает меня такой открытой и доступной для него. Мне это нравится до такой степени, что это вызывает лишь разочарование.
— Я ненавижу тебя, — отрезаю я.
Он нависает надо мной, темная тень подчеркивает его красивые черты.
— По крайней мере, в этом мы единогласны.
Мои губы дрожат, но я подавляю боль.
— Если ненавидишь меня, то отпусти.
— Это не тебе решать. — Притворное спокойствие настораживает, когда он садится рядом со мной, лениво проводя взглядом по моей мокрой коже из-под опущенных век. — Ты можешь кричать и сопротивляться, сколько хочешь, но никто не спасет тебя от меня. Ты в моей власти, а у меня нет никакой жалости к тебе.
— Или на хрен. — Я дергаю за веревки, но в моем состоянии это все равно, что муравей, борющийся с буйволом.
— Как пожелаешь. — Его пальцы тянутся от моих мокрых распущенных волос к плечу и ключице, оставляя после себя мурашки. Я вдыхаю, когда он скользит под бюстгальтер и находит до боли напряженный сосок. Он щипает. Сильно. Я кричу, выгибаясь на кровати, и подаюсь навстречу его пальцам. Со мной покончено. Он ненавидит меня, а я умоляю его продолжать.