— Тише, тише, милая! — хлопотал старик, не зная, что делать.

К нему подбежала старуха с ведром воды, но так и застыла без движения. Она тоже не обладала должными знаниями, поэтому замешкалась. Я быстро взял ситуацию в свои руки и решительным шагом направился к лошади.

— Когда ей стало плохо? — спросил я, склоняясь над животным.

Старик на миг опешил, но быстро нашёлся.

— Недавно совсем, — затараторил он. — Мы сено по деревням развозили. И уже к дому возвращались, когда Буруша занемогла. Ей в горку тяжело было подниматься, а тут ещё и ветер налетел, пылью нас обдал, тогда и… — старик замолчал и смял морщинистое лицо сухой натруженной ладонью.

Старушка тут же подошла к нему и погладила по плечу. Дед поглядел на жену с благодарностью и повернулся ко мне.

— Сможешь помочь? — с надеждой спросил он.

Я прислушался и, явственно различив у лошади одышку, произнёс:

— Сейчас и узнаем.

Одну руку я положил лошади на шею, другую опустил ближе к груди и зашептал наговор, одновременно водя ладонями туда-сюда. Буруша немного успокоилась. Её дыхательные пути оказались значительно сужены, но это было поправимо. Не прошло и минуты, как животное задышало свободнее.

Теперь дыхание затаили уже старик со старухой. Оба переводили удивленные взгляды с меня на лошадь и обратно. Я же осматривал сарайчик, служивший здесь хлевом. Пыли тут хватало. Она покрывала как полки и утварь, так и старое сено, коим, скорее всего, лошадь и кормили. Не удивительно, что у бедняжки развилась обструктивная болезнь лёгких.

— Ты Бурушу всегда тут держишь? — спросил я старика, продолжая своей силой исцелять животное.

— Последние несколько зим, — кивнул дед. — Чуть холодает, так сразу сюда веду. Она уже не молодая, вдруг сквозняк или…

— Ни одно животное не умрёт от сквозняка, — менторским тоном произнёс я. — Буруше нужен свежий воздух, чистая вода и безпылевой рацион.

— Чегось? — одновременно спросили старик со старушкой.

— Ей нужно больше времени проводить на улице, — терпеливо пояснил я, стараясь изъясняться проще. — Сюда можно заводить в морозы и на ночь. И то, — дотянувшись до ближайшей кадушки, я провёл по ней пальцем и продемонстрировал собеседникам испачканную кожу. — Сор отсюда надо убрать как можно быстрее и впредь поддерживать частоту.

— Приберу, приберу, — закивала старушка и тут же начала суетиться.

Дед же приблизился к лошади и ласково погладил её по голове.

— Она поправится? — с надеждой спросил он.

— Поправится, — закончив лечение, я выпрямился. — Отныне корми её только пропаренным сеном. Обычное ей нельзя. А ещё сходи в Валдайский лес. Попроси лешачиху…