– И тем большую ответственность придется нести, – заключил Себастьян, не ощущая, однако, привычной тревоги по этому поводу. Он с удивлением обнаружил, что причины для радости или страданий зачастую одни и те же, разница лишь в точке зрения.
– Правильно смотреть на вещи очень важно, – словно читая его мысли, мягко подтвердил святой отец. – Важно видеть мир таким, какой он есть, а не таким, каким он кажется или каким нам хотелось бы его видеть. Глубоко поразмысли над этим, Себастьян, и имей смелость на прямой, честный взгляд. Пока, к сожалению, глаза твои слепы. Ты серьезно заблуждаешься насчет многих вещей… и людей. Почти всегда такие ошибки приводят к непоправимым последствиям. Будь готов к ним, сын мой, и иди по своему пути.
– Вот как? – задумчиво проговорил ювелир, слыша, как за его спиной священник поднимается и молча направляется к выходу. – Я обещаю подумать над вашими словами, святой отец. Благодарю за поддержку.
От этого разговора по душам стало намного легче. Несмотря на то что количество вопросов, казалось, только увеличилось.
Себастьян чувствовал себя потерянным, по-настоящему потерянным. Но визит святого отца отогнал наваждение, и ювелир смог снова увидеть свой путь. Мгла сомнений понемногу рассеивалась, открывая внутреннему взору узкую, ненадежную дорогу – скорее тропу. Между высоким огнем и большой водой, по взвеси тумана – куда вела она? Себастьян не знал ответа.
Ступая на призрачные мостки реальности, Серафим и сам не понимал, что ждет его впереди.
Глава 16, в которой случается рискованный выход в свет
Конечно, София не смогла просто так сидеть и безропотно ожидать, когда решится ее участь. Это было бы совсем не в активном и деятельном характере Искаженной. Угнетало уже само то, что судьба ее зависит от одного чужого слова.
Всю первую половину дня ее колотила крупная дрожь. София не находила себе места в тесной комнатушке, неприятно напоминавшей птичью клетку. Воистину невыносимо. Если придется задержаться здесь надолго, она точно свихнется!
В полном отчаянии София металась из угла в угол и даже хотела взяться за единственную книгу в помещении, но тяжеловесная мудрость прошедших веков никак не ложилась на ум. Текст писали на древнем, давно уже вышедшем из употребления языке церковников, в изящной старинной манере: одна строка – слева направо, другая – справа налево. София во время обучения немного знакомилась и с самим мертвым языком, и с таким способом письма, но читать все равно было непривычно и трудно. Она бессмысленно скользила взглядом по путанице строчек, практически не вникая в суть, с одной-единственной целью – отвлечься от тягостного ожидания, на которое бессовестно обрек ее Себастьян.