Вот и сейчас, нацепив на Кристофера черную ленту, правитель буквально узурпировал свои права на него, лишив возможности снять напряжение всем известным способом. Отныне никто во всей Бреонии не посмеет даже прикоснуться к нему! Чтобы забыться, Кристоферу оставались только наркотики и крепкий алкоголь, других вариантов не было. Однако плоть, привычная к тому, чтобы ей дарили блаженство, бунтовала, протестовала против ограничений. Плоть не желала убивать себя токсичными веществами – она жаждала таинств, горячих прикосновений и неги…
Двойник смотрел на Кристофера синими глазами, полными слез, полными укора разбитой неразделенной любви.
Двойник был прекрасен.
Поддавшись минутному порыву, Кристофер приблизил бледное лицо к стеклу, и зеркало затуманилось от тепла его неровного дыхания. Эти губы были совершенны, их благородные линии напоминали чувственные лепестки цветов, изломанных порывом холодного ветра. Конечно, двойник не заслуживал этих мук. Прежде лишь он царил безраздельно в ныне истерзанном, томящемся сердце. Почему же все изменилось? Как дошел он до такого отчаяния? Непостижимо.
Кристофер вдруг коснулся губами отражения, желая утешить и его, и себя, безнадежно желая вернуться в прошлое. Но чуда не произошло: он дернулся назад, будто обжегшись о твердую поверхность стекла. Грубая материя оскорбила мучительно тонкие чувства.
На миг Кристоферу показалось, что двойник с мстительным удовлетворением следит за его страданиями, считая их заслуженной карой за предательство самого себя. Кажется, он на пороге нервного срыва.
Раздраженно задернув занавеси, Кристофер отвернулся от зеркала и устало побрел прочь.
По щекам его текли слезы, вызванные болью этого холодного, одинокого поцелуя.
Глава 28, в которой обнаруживаются некоторые тайные связи
– По вашему приказанию подразделения особой группы «Серп» готовы к штурму, милорд, – осторожно сообщил Бенедикт. – Осмелюсь также обратить высочайшее внимание правителя на то обстоятельство, что осажденные подняли белый флаг.
В раздражении правитель плотно сжал губы. Да ну? Похоже, будто он не заметил трепыхающегося на ветру полотнища, спешно поднятого над дворцом вместо травянисто-зеленого знамени Ламиума? Ему что, нужно повторяться? Неужели Бенедикт полагает, что лорд Ледума дважды произносит распоряжения или, черт его побери, дает подчиненным подробные разъяснения?
На пороге грядущей войны с Аманитой бойцы должны получить необходимую тренировку в условиях, максимально приближенных к боевым. Кроме того, требовалось срочно испытать еще одно изобретение профессора Мелтона.