Все стадии жизни соседствовали здесь, напоминая про ее быстротечность. Но это был не конец – совсем скоро на месте цветов, напоминая людям о надежде, появятся крохотные зеленые плоды. Смерть лишь запускала новый цикл.
На верхних ветвях дерева таились маленькие птицы, радостным щебетанием приветствовавшие день. Их крылья будто были вышиты разноцветными шелковыми нитями, а мелодичные голоса встревожили и взволновали Себастьяна, напоминая о чем-то волшебном, несбыточном. Какое приятное место. Дерево с птицами представлялось солнечным пятном на черно-сером фоне города.
В последний раз вдохнув благоухающий воздух, Себастьян поднялся по ступеням и осторожно толкнул входную дверь. Как и ожидалось, она была не заперта.
Мельница казалась необитаемой. Себастьян был полон светлых переживаний и не ощущал никакого дурного предчувствия. Слух, намного превосходящий человеческий, уверенно говорил, что здесь нет ни единой живой души.
Внутри царил прохладный сумрак и тишина. Глаза быстро перестроились и оглядели совершенно пустую комнату, в которой прежде, должно быть, хранили мешки с мукой, а может, использовали ее для иных хозяйственных нужд.
Нет, в этой мельнице не было ровным счетом ничего подозрительного.
Должно быть, он ошибся, приняв ее за таинственную девятую башню, о которой говорил дракон. Надежда стремительно таяла, уступив место скептицизму. Что может он взять и что оставить, если здесь совершенно ничего нет?
Впрочем, помимо этой комнаты в мельнице было помещение под крышей, которое тоже не помешает проверить – хотя бы для очистки совести. Наверх вела узкая винтовая лестница. Ступив на нее, Себастьян быстро оказался на втором этаже и безо всякой задней мысли преспокойно открыл дверь.
Внутри его ждали.
Глава 22, в которой продолжается череда невероятных встреч
Себастьян и опомниться не успел, как время предпринять что-то было безвозвратно упущено.
Никогда прежде не ощущал он подобной беспомощности. Ювелир совершенно отчетливо отделил момент, когда утратил контроль и полностью перестал принадлежать себе. Произошло это в тот самый миг, как рука его неосмотрительно распахнула дверь, – в один-единственный миг!
Воздействие походило на ментальное соитие, произошедшее быстро, грубо и против воли.
Черт побери, как это было неприятно.
Себастьян не знал, сколько времени прошло с момента ментального удара до минуты, когда он начал вновь осознавать себя. Первое, что он увидел, была поверхность темного дерева, совсем близко. На этой самой поверхности, холодной и твердой, он и лежал, касаясь пола лбом, а из приоткрытого уголка губ стекала горькая, больная слюна.