– Конечно, у святого отца есть официальное занятие, для отвода ненужных подозрений, – кратко объяснил Себастьян. – Кроме того, Церковь испокон веку существовала на пожертвования добрых людей.
– Таких, как ты? И ты исправно платишь десятину? Для спасения души?
Ювелир покачал головой, помрачнев больше обычного и начав, видимо, горячо раскаиваться, что не бросил любопытную девицу на площади.
– Спокойной ночи, София. Здесь принято ложиться спать и вставать рано.
Глава 14, в которой никто не может уснуть
Бессонница не давала сомкнуть глаз.
Очевидно, организм умудрился-таки отдохнуть за минувшие сутки, пока восстанавливался от кровопотери. А еще говорят, невозможно наесться впрок или выспаться на неделю вперед. Вранье!
В опровержение своим же собственным словам Себастьян бесцельно таращился в потолок, и не думая забываться безмятежным сном человека, совесть которого чиста. Утомившись от этого увлекательного занятия, он со вздохом поднялся и стал мерить комнату шагами. Мерить-то тут было особо нечего – три шага в длину, два в ширину. При желании можно и одним прыжком одолеть. Но Себастьян был почти уверен: никому прежде и в голову не приходило тут скакать: помещение предусматривалось для менее подвижной деятельности.
Это была комната, а точнее сказать, келья, которую Себастьян занимал всякий раз, когда судьба заносила его на церковный порог. Все здесь было хорошо знакомо и мило сердцу. Однако на сей раз душевный покой и умиротворение почему-то не желали снисходить на него в облаке неземного сияния. Слова, произнесенные святым отцом, звучали в ушах, заставляя сердце кровоточить. Себастьян попытался было, как и хотел, провести ночь в молитвах, но, к его вящему ужасу, сосредоточиться и остановить хаотичный бег мыслей никак не удавалось.
Голова была полна мирского мусора.
Мнение святого отца, с которым они, знакомые без малого десять лет, были очень близки, значило много. Сегодня священник говорил с ним как с чужим. Несмотря на отсутствие всякого упрека, несмотря на мягкий, сострадательный тон, Себастьян чутко уловил какое-то охлаждение, отдаление, даже отчуждение. Это очень опечалило его.
Во всей Бреонии было не отыскать человека, который был бы посвящен в дела наемника больше и который вызывал бы такое безоговорочное доверие, уважение и любовь. Хранитель церкви был человек мужественный и полностью преданный своему делу. Много лет продолжал он беречь в Ледуме источник духовного света, безропотно снося непрекращающиеся тяготы и лишения, терпя причуды окружающего порочного общества. Остальных священников в свое время убили, или же те бежали прочь, побросав приходы на растерзание городской стражи.