Эти манящие слова о свободе… каким-то немыслимым образом попали прямо в него, застряв где-то между пятым и шестым ребром, где болели, стучали вместе с кровью давние несбыточные мечты. Скрепя сердце, Октавиан решил помочь им осуществиться.
– Да будет так. – Он тяжело вздохнул, неохотно давая согласие. – Я разрешаю вам отправиться в Ледум. Сообщите, когда будете готовы, и мы проведем ритуал. Будьте осторожны и знайте – если вы погибнете там, я сотру проклятый северный город с лица земли. Я не могу потерять вас… едва только найдя.
Приложив руку к груди, Лукреций с поклоном покинул своего венценосного брата. Неподобающе игнорируя государственные дела, лорд Октавиан Второй Севир еще долго сидел неподвижно, смотря на закрывшуюся за советником массивную дверь. Весенний воздух проникал сквозь открытые окна. Сегодня он казался особенно свежим и сладким, а сердце билось особенно гулко и часто, будто и впрямь начало наконец качать кровь вместо холодной темной воды. Длинные ресницы лорда увлажнили редкие и скупые слезы счастья, которые он немедленно утер платком.
В Аманите уже цвели вишни, тогда как в Ледуме, вероятно, только-только отошла зимняя слива. Так и должно быть, сейчас и впредь: одному городу надлежит вести, а другому – следовать. И помнить, что скромная красота сливы не идет ни в какое сравнение с пышным великолепием вишен, подобных спустившимся с небес на землю розовым облакам.
И как же прекрасна Аманита в этом розовом дыму! Нужно будет распорядиться и организовать торжественную прогулку по его серебряному городу, полюбоваться цветами, на которые в этом году совсем не оставалось времени.
Лорд Октавиан чувствовал, как тает внутри спрессованный долгими годами комок льда, чувствовал жаркую радость пробуждения.
Глава 32, в которой тайное становится явным
– Вы правы, я действительно способен зачаровать любого человека, включая мага, – будто и не замечая неуловимо изменившегося выражения лица Серафима, чуть самодовольно подтвердил Альбер. – Я могу убедить в любом, самом невероятном факте и сделать это практически мгновенно… Понимаете теперь, почему они так стремятся нас уничтожить? Но вернемся к моему брату.
Он помолчал немного, прежде чем продолжить. Кажется, несмотря на общую словоохотливость, разговор на эту тему давался лидеру Искаженных непросто. Себастьян хорошо понимал скованность Альбера: в конце концов, это было нечто более чем личное, нечто сокровенное. Но другого выхода ювелир не видел – ему требовалась информация.
И добыть ее больше негде.
– В один не слишком счастливый день возлюбленную Грегора схватили инквизиторы и замучили в своих застенках. – Приятный голос Альбера сделался глухим и как будто бесцветным. – Увы, после этого происшествия брат стал иным – его словно подменили. Святой службе удалось нанести по-настоящему сильный удар: один из лидеров «Нового мира» морально сломался, разочаровался в методах и результатах деятельности организации. Грегор утратил веру в саму возможность будущей победы, он… сдался. Не сомневайтесь, сэр, я оказывал ему всяческую поддержку, но тщетно. После гибели любимой женщины брат так и не сумел оправиться и вернуться к прежней жизни, к нашей общей борьбе. Он больше не видел смысла в таком, как он сам выразился, жалком и ничтожном существовании вне системы.