Поднявшийся с пола Арх Юст угрюмо косился на правителя Ледума, но тоже помалкивал. Должно быть, решил приберечь свою злость на более подходящее время и место. Инстинктивно прижимая руку к грудной клетке, он словно защищался от удара.
Все они приготовились слушать слова лорда.
Глава 20, в которой происходит знакомство с представителем старшей расы и раскрываются военные планы
О драконах, как и о представителях любой из старших рас, в Бреонии ходили весьма противоречивые легенды, слухи и даже страшные сказки, которые для остроты ощущений любили рассказывать на ночь.
Общий смысл преданий сводился к тому, что твари это невероятно хитрые, могущественные и вдобавок обладающие заветной мечтой человечества – бессмертием. Достоверных подробностей не было. Если про прочих нелюдей все же имелась какая-никакая информация, доподлинно известная узким специалистам, то раса драконов по-прежнему оставалась окутана соблазнительным флером тайны.
Что тут вымысел, а что правда, не разобрать: немногие люди имели счастье лицезреть дракона и уцелеть. Точнее, лицезреть в истинном виде. В обычной-то жизни наверняка было больше шансов встретить дракона случайно, даже не догадываясь об этом, ибо молва приписывала загадочным ящерам умение принимать абсолютно любой облик, в том числе человеческий.
И надо сказать, приписывала не зря, ибо стоящий перед Себастьяном представитель древнейшей расы в эту самую минуту внешне ничем не отличался от простого смертного.
Хм… разумеется, если не брать в расчет глаз.
Глаза ящера были необыкновенными. Хотя бы потому, что имели разный цвет, как у иных котов. Один оттенком напоминал редкий вид оникса, прозрачно-коричневый, с характерными для этого камня узорами, а другой – расплавленное золото вперемешку с каплями солнечного янтаря. И все бы ничего, да только радужку золотого глаза прорезали сразу три, а карего – целых четыре черных трещинки, сходящиеся к центру.
И это вместо привычно круглого или, на худой конец, вытянутого зрачка!
Смотреть в глаза дракону было странно, по ощущениям сходно с внезапным падением в бездонный колодец: дух захватывало. Эти древние глаза были старше самого старого знания, какое только уцелело в безжалостных жерновах времени, стирающих в пыль все сущее. Старше настолько, что даже самого понятия времени в них еще не существовало.
Воздействие было мягким, подобным тому, какое оказывают зеркала цветных калейдоскопов. Словно в ярком детском сне, непрерывно изменялись причудливые узоры, складывались мозаики, которым не дано повториться, а сочетания красок и вовсе не встречались в реальности. Все это невинное волшебство приводило мозг в состояние легкого шока, после которого рассудочная деятельность постепенно замедлялась и развивался эффект эйфории. Изысканная игра цвета и бликов уводила за собой, незаметно утягивая в неведомый, нереальный мир чудес…