Глава 31, в которой решаются на откровенность
Лорд Октавиан Второй Севир молчал, ошеломленный и до крайности раздосадованный странными словами брата.
Никто в блистательной, сияющей белизной камня Аманите не смел открыто перечить ему. Прямое неповиновение есть измена. Страшнее этого преступления сложно сыскать!
Но что же делать теперь? Неужели и вправду – кликнуть ближнюю стражу, велеть арестовать Лукреция? Неминуемо последуют допросы, долгие судебные разбирательства… И сильнейшее давление, которое окажут на него тетрархи и влиятельная аристократия из подвластных им четырех домов, приведет к тому, что придется собственноручно подписать указ о смертной казни.
Спасти изменника даже лорд-защитник не сможет.
Это в Ледуме на троне восседал живой бог, принимающий решения единолично, в Аманите же правили строгие законы, не знающие исключений.
Мыслимо ли: обезглавить на главной городской площади аристократа крови из правящего дома Аманидов? Советника первого ранга, старшего из рода Севиров? Родного брата верховного лорда Бреонии? Какой невозможный позор… Неужелитак желал начать он свое славное правление? Неужели такие скандалы помогут ему сделать Аманиту снова великой?
– Зачем испытываете мое терпение? – устало произнес наконец лорд Октавиан и вновь отвернулся. – Я разочарован, советник… как и наш отец был разочарован в вас. Увы, вы совершенно бесполезны для семьи. Говорите, что собирались, и постарайтесь более не попадаться мне на глаза. Никогда.
Лукреций низко опустил голову, но тем не менее упрямо продолжил свою мысль:
– К сожалению, милорд, вы уничтожили последнее официальное послание из Ледума. Возможно, нашим дипломатам удалось бы обнаружить в нем какой-нибудь небольшой промах или двусмысленность. Незначительный казус белли, который получилось бы использовать как повод для обоснованного объявления…
– Исключено, – холодно перебил лорд Октавиан, пытаясь спрятать эмоции. Из голоса их получалось убирать без следа, а вот благородно-серые глаза обычно выдавали его, темнея в минуты гнева. Хорошо, что мало кому позволительно смотреть лорду-защитнику в лицо. – Я не глупец. Меня готовили стать правителем с малых лет, и я хорошо знаком с особенностями дипломатической переписки. Как, впрочем, и вы.
Ведь и Лукреция Севира готовили стать правителем с самого рождения.
– С точки зрения формы эпистола была составлена безукоризненно, – вынужден был признать лорд Октавиан. – Содержание также укладывалось во все возможные нормы права. Это была превосходная отписка, в которой никто не сумел бы отыскать ошибок. Но помилуйте, Лукреций, мы оба умеем читать между строк и хорошо понимаем двуличный язык дипломатии. И знаете, что увидел я в том деликатном письме? Кровь! Ледум смеет угрожать войной – в случае если мы продолжим настаивать на приглашении!