Карл зажмурил глаза: где-то глубоко в груди заныли давно не поющие струны. Оборотня охватило необычное чувство, подобное тому, когда тревожит старая рана, которая давным-давно затянулась. Или когда напоминает о себе потерянная в бою конечность. Это ощущение невозможно унять, поскольку болит то, что больше болеть не может.

В огромном помещении Магистериума, со всеми его длинными коридорами и высокими потолками, с просторными террасами, вдруг стало нечем дышать. Острое, щемящее желание перенестись в прошлое, к исчезнувшим навсегда простым радостям, заставило слезы навернуться на сухих от бессонницы глазах. Возвратиться к безвозвратно ушедшим людям, к потерянному ощущению внутренней целостности… к самой атмосфере тех лет… если бы только это было возможно.

Карл сгорбился и отступил от перил, избегая опасной и в то же время манящей высоты. Покачнувшись, прижался спиной к прохладной стене, давая волю тоскливым переживаниям. Не думал он, что возвращение окажется столь болезненным, почти нестерпимым. Так долго запрещал он себе надежды и право на память, избегая безумия, и вот теперь… Безудержно, валом хлынули воспоминания, сметая на своем пути серые преграды запретов и ужас безвременья, горечь безликих лет заключения.

Незваная, это пришла ностальгия. Страшное чувство, когда вчера кажется лучше, чем сегодня или даже завтра. Когда в языке остается только прошедшее время.

Когда-то они учились здесь вместе: он, Мелтон и инфант Эдуард, сын проклятого Алмазного лорда, названный в честь отца. И, конечно же, несравненная Лидия. Всех четверых связывали странные чувства, которые для простоты можно назвать близкой дружбой, хотя крылась в них изрядная примесь и ревности, и юношеского соперничества. Они были смелы, умны и талантливы, но больше остальных, конечно, блистал Мелтон.

Уже во время обучения их одаренный друг проявлял пытливый интерес к фундаментальным наукам и вскоре после выпуска стал молодым перспективным профессором. Мелтон получил в управление кафедру точных наук, хотя сфера исследований его была обширна и часто распространялась на науки естественные и даже гуманитарные. Впоследствии новаторские теоретические разработки Мелтона успешно использовали в механике и военном деле, хотя технические возможности для их воплощения в жизнь нашлись не сразу. Без преувеличения можно было сказать: профессор Мелтон – гений, намного опередивший свое время…

Взяв себя в руки, Карл глубоко вдохнул и усилием воли одолел отчаянный сентиментальный приступ. Распрямившись, оборотень нервно запустил пальцы в волосы и направился к главному приемному покою. Несомненно, за минувшие годы он сильно изголодался по человеческому общению и эмоциям, но это не повод бросаться с головой в омут памяти.