В итоге построили сеть крытых и подземных лабораторий, в которых установки минералов днем и ночью поддерживали нужную температуру, влажность и освещенность. Чтобы закрыть вопрос с почвой, удобрениями и драгоценной влагой, разработали универсальное питательное вещество, но его действие также зависело от энергии драгоценных камней.

Такая система оказалась невероятно эффективна, давая максимальный результат при минимуме затрат, и острый, стратегически важный вопрос продовольствия был разрешен. Пищевые лаборатории работали бесперебойно, обеспечивая город несколькими урожаями в год, а персонал – двенадцатичасовым рабочим днем в две смены и поистине щедрой возможностью не умереть с голода.

Правда, злые языки болтали, что искусственные, выращенные под излучениями камней продукты вредны для здоровья и не так вкусны, как прежние, вбиравшие в себя силу земли, солнца, воды и воздуха. Но иных путей не было, и недовольных объявили цеплявшимися за прошлое ретроградами.

В Ледуме, на знаменах которого красовались яркие идеи прогресса, цепляться за прошлое было страшным обвинением.

Однако традиционное сельское хозяйство все же удалось сохранить, хоть объем его сильно сократился, и позволить себе дорогостоящую продукцию могли только знатные и состоятельные господа.

Традиционной конструкции мельницу построили на совесть: невысокая башенка без окон с ровной конической крышей упорно сопротивлялась разрушительной силе времени, но мало-помалу сдавала позиции. Удлиненные четырехугольные крылья уже не поворачивались навстречу ветру. На деревянный каркас был натянут холст, кое-где прогнивший от времени, непогоды и влаги. У самого входа росло раскидистое сливовое дерево, по всей видимости, посаженное еще тогда, когда старая мельница работала. Древесная кора сильно потрескалась от прошедших лет, ствол причудливо искривился.

Себастьян задержался на минуту, залюбовавшись пейзажем, который нечасто теперь встретишь в городах. Цветы сливы, первые цветы, появляющиеся накануне весны, густо усыпали черные морщинистые ветви. Нежные бело-розовые звездочки… Такой трогательный контраст! Особенно радовали краски после долгой бесцветной зимы. Воздух полнился тонким, едва уловимым ароматом удивительного растения, такого хрупкого, деликатного – и одновременно стойкого к самым сильным морозам.

Слива цвела уже почти неделю и отходила: большая часть лепестков успела осыпаться. Ступени, ведущие к двери, укрылись яркой и чистой ажурной накидкой, не примятой ничьими шагами. Однако на ветках все еще красовались и тугие завязи, и нежные бутоны, плотно сомкнутые и трогательно полураскрытые, и пышные цветы в пору полного цветения, и, наконец, увядающие, которые готовились к своему первому и одновременно последнему полету.