Эгоистичная любовь эта сопровождала аристократа с детских лет, возможно, с момента самоосознания, и с каждым годом только росла и крепла, по мере того как к щедрому дару природы, красоте, прибавлялись разнообразные таланты, а также формировался гибкий, неординарный ум эстета.
Каково же было изумление Кристофера, когда в один из дней он вдруг обнаружил, что ошибался насчет своих убеждений. Сердце, подобное прозрачному льду, оказалось бессильно перед твердостью алмаза – тот безжалостно раскрошил его, не посмотрев на красоту, наполнив холодную душу непокоем.
Правителю Ледума и без того принадлежали многие сердца, теперь же он с легкостью, сам не подозревая о том, овладел всеми мыслями и желаниями Кристофера. Чувство это представлялось сродни истинно религиозному фанатизму, обожанию преданного раба, боготворящего возлюбленного господина. Это была смесь восхищения и преклонения.
Одержимость, которую следовало побороть.
Никогда не надеялся Кристофер на что-то иное, кроме как шанса в полной мере проявить свои способности, служа на благо родного города и своего лорда. Таланты его раскрылись во всей красе, и вскоре он получил высокий пост главы службы ювелиров.
Идеал же, который избрал и принял Кристофер, обязан был быть недостижимо высоким и первое время действительно казался таковым.
Ни в коем случае не проявляя даже тени эмоций, Кристофер быстро приобрел расположение правителя, которого откровенно тошнило от угодливости и раболепия окружающих. Несмотря на склонность к деспотизму и желание все контролировать, лорд Эдвард довольно высоко ценил в людях чувство собственного достоинства, а потому приблизил Кристофера к себе.
Но желанная близость правителя вместо удовлетворения принесла неожиданные страдания. Теперь, когда идол был совсем рядом, с него слетела позолота, и осколки разбитого сердца тяжело заворочались в груди, настойчиво требуя большего.
Сокровище, казавшееся прежде недоступным, теперь находилось на расстоянии вытянутой руки.
Однако Алмазный лорд оказался жесток. Терпеть его придирки и постоянные перепады настроения давалось непросто человеку, столь высоко ценящего себя. Возможно, Кристофер не сумел бы переломить свою гордость, если бы правитель не казался столь неоднозначным и сложным для понимания. Грубость его порой была куртуазна до изыска, а издевательства столь изощренны, что доставляли болезненное, ненормальное удовлетворение.
Поняв, что намеренно или нет, а лорд постепенно сводит его с ума, Кристофер испугался. От опасных запретных чувств решил сбежать он в мир ночных увеселений и наркотических снов, однако те не смогли разорвать многолетний плен.