Те, кто прежде совершал убийства при помощи клинка, могли убить и без него. Физическая подготовка, приемы, защитное снаряжение и вооружение – все это играло второстепенную роль, на первом же месте стоял тот самый подлинный воинский дух, о котором нынешние солдаты не имеют и понятия. Стрелять с безопасного расстояния, не видя и не осознавая последствий нажатия на спусковой крючок, – вот их основная задача. Убить человека, глядя ему в глаза и одновременно вспарывая живот, а затем, развернувшись, вступить в новую схватку, снова и снова, сохраняя при этом полную внутреннюю тишину и безмятежность… Разве это одно и то же?

Что ни говори, а смерть лишилась красоты и поэтики. И настоящих убийц, подлинных мастеров своего страшного искусства, тоже почти не осталось.

Конечно, магов это вполне устраивало. В случае опасности вывести из строя механизмы вроде тех же револьверов не составляло для них труда. Совсем иное дело – разрушить сталь. Ее и остановить в танце было непросто. Считалось, что хорошие клинки имели душу, которая не может умереть.

Нечисти также стало легче дышать. Небольшие повреждения от пуль доставляли мало беспокойства, и у современного человека совсем не осталось шансов победить в схватке с нелюдем один на один. Именно поэтому в своих уединенных, отгороженных от мира монастырях инквизиторы пытались остановить маховик прогресса, сохраняя приверженность проверенному веками образу жизни, одежде, оружию.

Несомненно, цивилизация в целом поднялась выше, однако уровень каждого отдельного представителя упал. Как правителя это не могло не радовать лорда Эдварда, ведь управлять мягкотелыми и слабыми людьми не в пример проще. И все-таки как человеку порой ему было невыразимо скучно.

Тем временем оборотень наконец оторвался от созерцания редкостного предмета искусства (или убийства, уж кому как больше нравится) и перевел взгляд на лорда Эдварда. Тот почувствовал себя странно и неуютно, как если бы грудной клетки, проникая до самого сердца, коснулся смертоносный холод клинка. Глаза волка были как сталь, а взгляд подобен удару – прямому, твердому и решительному. Не каждый умеет так смотреть – особенно в лицо лорду Ледума.

Правитель с досадой прислушался к себе: что-то не то стало с обычно уверенным сердечным ритмом. Увы, он слишком хорошо знал это горячее, накрывающее с головой чувство, частенько толкающее к неоправданному риску и заставляющее ввязываться даже в безнадежную партию.

Азарт.

Захотелось ударить в самоуверенное, необоснованно наглое лицо оборотня острым носком сапога. Опрометчивое желание, учитывая все обстоятельства. Оборотни, крайне примитивные в плане чувств твари, не умели прощать: любая нанесенная обида смывалась лишь кровью. И новоиспеченный молодой вожак тоже наверняка захочет мстить, терзаясь манящей недоступностью обидчика и истекая в полнолуние ядовитой слюной.