Что это было? Приглашение? Письмо? Документ?

Я поднял телефон, набрал её номер. Снова.

«Абонент временно недоступен».

Я написал:

«Эмма, что было в том конверте? Который ты держала в руках?»

Ничего. Тишина. Я смотрел на пустой экран и чувствовал, как трещина внутри меня становится шире. Она что-то скрывала. Она держала что-то в руках, когда я кричал на неё, когда я схватил её за запястье, когда я разорвал её заявление. И я не спросил. Я даже не посмотрел.

Я откинулся в кресле. В груди жгло — то ли изжога от виски, то ли другое, чему я не знал названия. Я смотрел в потолок и слушал, как за стеной Лена всхлипывает и кому-то звонит.

Входящие на почте: сорок семь писем. Из них три от китайцев, не открывая, я знал — там требования извинений, два от Воронова, наверняка с издёвкой, одно от матери:

«Глеб, ты забыл поздравить тётю Веру с днём рождения. Эмма обычно напоминала. А, ну да. Извини. Напиши ей».

Я закрыл почту. Открыл контакты. Нашёл её имя. Последний вызов — я, вчера, двадцать три минуты. До этого — она, позавчера, шесть секунд. «Я на месте, Глеб Владимирович, машина подана». Я вслушался в темноту, и мне показалось, что я слышу её голос. Чёткий, ровный, без тени эмоций.

«Ты мой ассистент, а не невеста. Не дави».

Я закрыл глаза и выругался. Громко, матом, в пустоту кабинета. Слова отскочили от стен и вернулись ко мне — чужие, глухие.

В три часа дня Лена постучала и вошла. Уже не плакала, но тушь размазалась, и она не стёрла её — видимо, не заметила.

— Глеб Владимирович. Я всё-таки нашла контакты китайцев. Перезвонила им, извинилась. Сказала, что случилась экстренная ситуация. Они согласились перенести встречу на завтра, на одиннадцать.

Я поднял голову. Посмотрел на неё. Впервые за весь день.

— Молодец, — сказал я. Вышло сухо, но я хотя бы попытался.

Она улыбнулась — робко, неуверенно. Я снова подумал об Эмме. Эмма никогда не улыбалась, когда я её хвалил. Эмма просто кивала и переходила к следующему пункту.

— Лена, — позвал я, когда она уже повернулась уходить. — Вам не говорили, что файлы надо называть так, чтобы было понятно? «Китай новый финал 2» — это ерунда, а не название. Чтобы я сразу находил, что нужно.

Она замерла.

— А как надо?

— Не знаю, — я потёр лицо ладонями. — Эмма как-то делала. Может, спросите у неё?

— Я пробовала, — Лена опустила глаза. — Она не берёт трубку.

Я кивнул. Мы помолчали.

— Ладно. Идите.

Она вышла. Я остался один, в кабинете, где каждый предмет напоминал об Эмме. График на стене — она вешала. Подставка для ручек — она выбирала. Календарь с маркировкой моих командировок — она заполняла на год вперёд. На столе лежал ежедневник с обложкой из тёмно-зелёной кожи — её последний подарок. Я открыл его на сегодняшней странице: пусто. Ни одной записи. Она ушла, и всё, что было её, перестало существовать.