Я взяла её руку и сжала. Пальцы у неё были холодными, несмотря на чай.
— Спасибо, что вырастили его, — я смотрела ей в глаза. — Что не сломались, когда погибла Катя. Когда умер ваш муж. Спасибо, что выжили. И что он выжил. Без вас он не стал бы тем, кем стал. Вы дали ему стержень, Мария Андреевна. Даже если он сам этого не замечает.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, что не доходила до глаз на старых фотографиях, но теперь вдруг осветила всё лицо.
— Знаете, Глеб всегда шутил, что построит настоящий замок. И будет жить там с самой красивой принцессой. Я всегда смеялась над этой его фразой. А он построил, — она обвела рукой кухню, дом, сад за окном. — И принцессу нашёл. Хоть и опоздал на семь лет.
Я молчала. По щекам текли слёзы, и я не вытирала их.
— Он не опоздал, — сказала я наконец. — Он пришёл, когда я была готова. Когда мы оба были готовы.
Мария Андреевна кивнула и вытерла платком глаза — свои, потом мои.
— Ну, хватит сырости. Покажите мне лучше сад. Глеб сказал, вы там всё устроили.
— Устроили, — я встала. — Пойдёмте.
Мы вышли в заснеженный сад — две женщины, которых связал один человек, — и я показывала ей голые ветки и спящие клумбы, обещая, что весной здесь будет сирень, пионы и лаванда. Она кивала, улыбалась, и я думала: вот так выглядит семья. Та, которую я когда-то потеряла. Та, которую нашла сейчас.
Эпилог
Эпилог
Эмма
Я стояла в дверях зимнего сада и не могла поверить своим глазам.
Стеклянный купол над головой был усыпан тысячами крошечных лампочек — они висели так низко, что, казалось, я могу дотронуться до них рукой. Они мерцали, как случайно рассыпанные звёзды, и от этого света воздух казался тёплым, даже несмотря на холод за стенами. А под ними — цветы. Ромашки, лаванда, клевер, ещё какие-то полевые растения, названий которых я не знала, — они стояли в простых глиняных горшках на каждом столе. Не в вазах, не в фарфоровых кашпо, а в грубой неглазурованной керамике, как будто их только что выкопали из земли и принесли сюда, чтобы они согрели нас своим дыханием.
Я не дышала. Я просто стояла, вцепившись в дверную ручку, и смотрела на это.
Я помнила дождь, холодные струи, стекающие по лицу, и его колено в луже. Помнила, как он дрожал, когда доставал кольцо, и я видела эту дрожь — не от холода, а от страха. Помнила, как я испугалась, что он упадёт лицом в грязь.
Я перевела дыхание и шагнула внутрь. Подошвы моих туфель мягко ступали по деревянному настилу, и в такт шагам где-то внутри меня билось сердце. Я чувствовала, как глаза начинают щипать, но сдерживалась.