— Я согласна, — сказала я, положив коробочку на его стол. — Брачный договор на два года. Никаких обязательств по постели.
Он кивнул — без улыбки, без торжества. Просто принял мой ответ, как факт.
— И ещё, — добавила я, чувствуя, как отчаянно колотится сердце. — Ужины при свечах. Театры. Прогулки по набережной. Это всё — часть контракта или просто…
Я замолчала, не зная, как закончить.
— Или, — закончил он за меня. — Это просто потому, что ты мне нравишься. Но я подожду, Эмма. Столько, сколько тебе понадобится.
Я надела кольцо. Платина холодила кожу — ровно одну секунду, а потом нагрелась, став почти незаметной. Вес был лёгкий, приятный. Совсем не похожий на тяжёлую связку ключей с брелоком-якорем, которую я носила в сумке шесть лет. Эти ключи так и не открыли дверь, за которой меня ждали.
Глава 9
Глава 9
Глеб
Первая неделя после известия о её свадьбе выпала из памяти полностью. Я не помнил, в какой день звонил матери, в какой — швырнул в стену ноутбук, в какой — вышел из офиса и не вернулся. Помнил только ощущение: как будто внутри что-то перегорело, как старая проводка, и теперь всё, на что подавался ток, искрило и дымилось. Я сидел на полу в углу кабинета, смотрел, как за окном гаснет свет, и думал:
«Интересно, если бы я умер сейчас, она бы пришла на похороны? Или побоялась бы?»
Я пил. Не так, как пьют на переговорах — бокал шампанского для вежливости, виски со льдом в конце дня. Я пил утром, днём, вечером. Просыпался на диване в кабинете — я перестал ездить домой, потому что дом был её, каждая комната была её, каждая чёртова подушка пахла ею, — и первым делом наливал. Шотландский односолодовый кончился на третий день. Я перешёл на то, что нашлось в баре: джин, коньяк, какая-то пыльная бутылка текилы, привезённая кем-то из партнёров. Вкуса не чувствовал. Мне было всё равно. Я глотал жидкость, как лекарство, и каждый раз удивлялся, что оно не действует. Что боль остаётся.
Лена заходила раза три в день. Приносила документы на подпись, ставила кофе, забирала нетронутым. Один раз попыталась что-то сказать — я поднял на неё глаза, и она вылетела из кабинета быстрее, чем вошла. Хорошая девочка. Уже научилась. Мне стало стыдно — на секунду, короткую, как вспышка. Но стыд утонул в глотке джина. Я подумал:
«Эмма никогда бы не выбежала. Она бы осталась. Выдержала бы мой взгляд. Потому что она знала, что на самом деле я не смотрю — я бью. И она умела принимать удары. А я, как идиот, считал это её работой».
На четвёртый день я сорвал сделку. Не просто сделку — главный тендер года. Поставка оборудования для нового портового терминала в Усть-Луге, контракт, который мы готовили восемь месяцев. Я должен был выйти на финальный раунд переговоров с немцами, но вместо этого сидел в кабинете и допивал джин. Лена забыла прислать презентацию. Вернее, прислала — но не ту. Когда финансовый директор ворвался ко мне с криком, что немцы уходят к конкурентам, я даже не обернулся.