— Ты сегодня самая красивая женщина в этом зале. И я хочу, чтобы все это знали.

Я покраснела. Не от смущения — от неожиданности. Корсаков, который стеснялся называть меня по имени, говорил это громко, при всех, не заботясь о том, кто услышит.

— Ты перебарщиваешь, — прошептала я.

— Я навёрстываю, — он чуть улыбнулся. — Семь лет — большой срок.

Вечером он вызвался отвезти меня домой. Я согласилась — но только до подъезда. Мы ехали по заснеженному городу, в салоне пахло его сандалом и кожей, и молчание между нами было не напряжённым, а тёплым. Как старый свитер.

У подъезда он заглушил мотор, вышел, открыл мне дверь. Протянул руку. Я взяла. И в его прикосновении не было властности — была осторожность, как будто он касался хрупкой вещи, которую боялся разбить.

— Спасибо за вечер, — сказала я.

— Это тебе спасибо, — он помолчал. — Увидимся завтра?

— В офисе. В девять.

— Я буду в восемь. С кофе.

Он отпустил мою руку, отступил на шаг. Ждал, пока я войду в подъезд. Не уехал, пока не закрылась дверь.

Дома я сняла платье, повесила его в шкаф и долго стояла у окна, глядя, как снег засыпает двор. Где-то внутри, под слоями осторожности и страха, что-то оттаивало. Я видела, как он меняется — каждый день, каждым жестом, каждым словом. Я видела, как он сдерживает себя там, где раньше давил. Как молчит там, где раньше кричал. Как ждёт там, где раньше требовал.

Я не спешила. Я не была готова начать новые отношения — пока нет. Но я знала: мы идём именно туда. Медленно, шаг за шагом, не обгоняя друг друга.

И впервые за много лет я не боялась того, что будет завтра. Потому что завтра — я знала — он будет в офисе. В восемь. С кофе.

Глава 16

Глава 16

Глава 16

Глеб

Я считал их. Всё это время. Как в прежней жизни считал квартальную прибыль, с точностью до цента, до секунды. Только теперь я считал не деньги, а минуты, которые отделяли меня от неё.

Первая неделя. Я боялся дышать. Честно. Боялся, что если сделаю лишний вдох, то сорвусь. Сорвусь и позвоню ей в три часа ночи, хотя знал, что у неё бессонница, знал, что она не спит. Или приеду без предупреждения, схвачу за руку, вдохну запах её волос — и не отпущу уже никогда. Я держал дистанцию так, как канатоходец держит баланс над пропастью: каждый шаг мог стать последним. Привозил кофе в её кабинет ровно в восемь, оставлял на краю стола — и уходил. Не задерживался. На совещаниях спрашивал её мнение первым — и замолкал, давая ей пространство. Я учился слушать. По-настоящему. Без того, чтобы прокручивать в голове следующий аргумент, без привычного «я знаю лучше».

На вторую неделю страх стал отступать. Не исчез — он просто сдвинулся, уступив место чему-то такому, чего я не чувствовал очень давно. Спокойствию. Это ощущение было странным, почти чужим. Как примерять одежду, которая тебе велика.