— Я знал.

— Что?

— Я знал, что там ошибка, — он скрестил руки на груди, но в его позе не было защиты — только удовлетворение. — Я просто хотел убедиться, что ты заметишь.

— Ты проверял меня?

— Нет, — он покачал головой. — Я проверял себя. Хотел убедиться, что я правильно сделал, что отдал тебе эту должность. И ты только что подтвердила.

Он вышел, прикрыв дверь без щелчка.

А я осталась сидеть с дурацкой улыбкой, которую не могла стереть с лица ещё полчаса.

Корпоратив назначили на вторую неделю — предновогодний приём для партнёров.

Тот самый, которого я боялась больше всего. Потому что именно такие вечера напоминали мне о том, кем я была: тенью в углу, девочкой на подхвате, человеком, которого замечали, только когда нужно было подать пальто.

Но теперь всё было иначе.

Я вошла в зал одна. В зелёном платье — том самом, в котором когда-то ждала его предложения. Шёлк, тонкий, как вторая кожа, глубокий вырез, открытая спина. Я купила его три года назад, в Париже, в командировке. Купила и повесила в шкаф — ждать дня, который, я думала, никогда не наступит.

Сегодня я надела его не для него.

Для себя.

Коллеги оборачивались. Те самые люди, что шесть лет смотрели сквозь меня, теперь подходили, улыбались, пожимали руку. Слухи разлетелись быстро: бывшая ассистентка Корсакова — новый вице-президент, вошла в совет, подписывает контракты, её голос теперь весит столько же, сколько голос генерального.

— Эмма Александровна, — дородный финансист, тот самый, что когда-то предлагал нанять мне замену, склонился в полупоклоне. — Рад видеть вас в новом качестве. Позвольте поздравить.

— Спасибо, — сказала я сухо, но вежливо.

— Эмма.

Голос Глеба прозвучал за спиной — тихий, но я услышала его сквозь гул зала.

Я обернулась.

Он подошёл — без свиты, без охраны, без той свирепой ауры, которой он окружал себя годами. Просто он и я посреди шумного зала, под люстрами, под взглядами сотен людей. Он остановился в двух шагах. И посмотрел на меня так, что все вокруг перестали существовать.

— Ты пришла.

— Я здесь работаю, — я улыбнулась. — Если ты забыл.

— Я не забыл, — он протянул мне бокал шампанского — янтарный, с тонкими пузырьками. — Я просто не верю, что ты здесь. Что ты согласилась. Что ты даёшь мне этот шанс.

Краем глаза я заметила, как Наталья, та самая коллега, которая когда-то выскочила из кабинета Глеба с мятой блузкой и ликующим лицом, смотрит на нас из-за колонны. Но сейчас в её взгляде не было прежнего триумфа. Было удивление. И — что-то похожее на уважение.

Глеб наклонился и сказал — не в ухо, не тайком, а вслух, так, что могли услышать ближайшие гости: