После ужина, дома, я открыла ноутбук, нашла папку «Проект» и долго смотрела на неё. Платья, цветы, рестораны — всё это теперь казалось не планом, а насмешкой. Я нажала «Удалить» — и система спросила: «Вы уверены, что хотите переместить эту папку в корзину?» Я нажала «Да» и закрыла крышку ноутбука. И больше никогда не открывала ту папку.
Но готовить ужины, гладить рубашки, встречать инвесторов и отвечать на звонки его женщин — продолжала. Потому что я любила его. Или думала, что люблю. Или боялась признаться себе, что уже давно не люблю, а просто боюсь уйти. Боюсь пустоты, которая ждёт по ту сторону. Боюсь, что без него я перестану существовать — не физически, а в собственных глазах. Потому что уже много лет я была его тенью. И без него у меня не было контура.
Сегодня — шесть лет. Я лежу в его постели, слушаю его дыхание и вспоминаю тот солнечный август на террасе, его рассеянное «конечно, поженимся» и свои надежды. Он спит. Завтра он проснётся, попросит кофе, даст мне список задач — и ничего не вспомнит.
Шесть лет. У меня в сумке — ключи от его дома. В ноутбуке — больше нет папки «Проект». В груди — пустота, которая раньше была надеждой. Я закрываю глаза. Завтра будет новый день. Может быть, завтра я решусь. Или нет. Но сегодня, в этой тишине, я позволю себе просто дышать.
Завтра будет новый день. Может быть, завтра я решусь.
Глава 5
Глава 5
Эмма
Двадцать девять лет мне исполнилось в одиночестве. Не в прямом смысле — вокруг были люди: офис, курьеры, Антонина Павловна со своими вечными пирожками, кто-то из отдела маркетинга поздравил в общем чате, — но внутри я сидела одна, как в пустой комнате с выключенным светом.
Глеб улетел в Пекин три дня назад. Переговоры с китайским дистрибьютором, важная сделка, которую мы готовили полгода. Я собирала его в поездку сама: билеты бизнес-класса, бронь в отеле с видом на Запретный город, папка с документами на двух языках, рубашки в чехле — четыре синих, три белых, одна серая на случай, если позовут на неформальный ужин. Я даже положила ему в чемодан маленький пакетик с чаем — он жаловался, что в прошлый раз в Шанхае было нечего пить на ночь. Мелочь, но я помнила. Я всегда помнила.
Обещал позвонить.
«Я вернусь двадцатого, и мы поговорим. Серьёзно. Сядем и поговорим, как ты хотела».
Я кивнула тогда, поправила ему воротник, провела ладонью по плечу. Он поцеловал меня в лоб — сухо, формально, — сел в машину и уехал.
День рождения был девятнадцатого. Я не ждала подарка. Я ждала звонка. Хотя бы короткого: «С днём рождения, извини, что не вместе». Хотя бы сообщения, набранного в пробке по дороге в аэропорт, — два слова, две секунды. Я проверяла телефон каждые пятнадцать минут. На совещании — под столом. На обеде — положила экраном вверх. В шесть вечера отключила беззвучный режим, чтобы не пропустить.