Он развернулся и ушёл к такси, не оглядываясь. Я стояла на крыльце, смотрела, как его фигура исчезает за дверью машины, и чувствовала странное облегчение. Он не требовал ответа сейчас. Он вообще ничего не требовал. Это было так непохоже на то, к чему я привыкла, что я боялась себе в это поверить.

На следующий день он пришёл ко мне в кабинет с двумя стаканчиками кофе, плотно закрыл дверь и сел напротив.

— Я буду прям, — сказал он без предисловий. — Мне нужна жена.

Я поперхнулась кофе. Закашляла, пряча глаза за стаканчиком, пытаясь скрыть, как сильно меня задели его слова.

— В фиктивном смысле, — добавил он быстро, увидев мою реакцию. — Госконтракт на поставку оборудования. Тендер закрытый. Одним из критериев отбора там стоит безупречная репутация, включая так называемый «семейный фактор». Совет директоров, в котором присутствует семейная пара, — это плюс сорок баллов к рейтингу благонадёжности. У меня нет семьи. Точнее, не было — до тебя.

Он говорил спокойно, уверенно, словно объяснял схему сделки. Я молчала, слушая, как стучит моё сердце.

— Я в курсе твоих отношений с Корсаковым, — продолжил он. — Не в деталях, и не спрашивал. Но я вижу достаточно. Понимаю, что он тебя не оценил. И знаю, что ты ушла не из-за денег — у тебя их и так хватало. Ты ушла, потому что он не сделал тебе предложение. А ты ждала.

У меня пересохло в горле. Я смотрела на него, на его невозмутимое лицо, и не могла понять, как он это делает — говорит о таких вещах без осуждения, без жалости, просто как о факте.

— Я делаю тебе предложение сейчас, — он полез во внутренний карман пиджака и достал бархатную коробочку. Щёлкнул крышкой. Внутри лежало кольцо — тонкое, платиновое, с маленьким бриллиантом, который не кричал о своей цене, а просто тихо сиял. — Никаких обязательств по постели, — сказал он твёрдо. — Никакого давления. Брачный договор ровно на два года. Ты получаешь защиту, статус, мою фамилию — если решишь взять, — и легальный способ поставить Корсакова на место раз и навсегда. Я получаю контракт и красивую, умную женщину рядом на всех официальных приёмах.

Я смотрела на кольцо. Бриллиант ловил свет из окна и отбрасывал крошечную радугу на белую стену, рядом с фикусом.

— Арсений…

— Подожди, — он поднял ладонь. — Я не жду ответа прямо сейчас. И я не покупаю тебя, Эмма. — Его голос стал мягче, почти тёплым. — Я просто предлагаю тебе руку. Не в спальне — в жизни. Ты имеешь право на нормальную жизнь. На работу, где тебя уважают. На дом, где тебе не придётся прятаться от чужого настроения. На мужчину, который не будет стесняться держать тебя за руку при людях. Который не будет говорить: «Ты просто мой ассистент».