Он улыбнулся:
— Я дома.
* * *
Из окна спальни в левом крыле дворца два человека наблюдали за прибытием владыки. Мужчина был сед и костляв, и со всею очевидностью многократно избит жизнью. Но лицо сохранило черты насмешливого янмэйского благородства, а мундир морского офицера отлично сидел на его плечах. Женщина прожила уже и первую молодость, и вторую, и даже третью. Время и лишения стерли в ней все наносное, до неприличия обнажив душу. Мужчина и женщина держались за руки, находя опору друг в друге.
— Все будет хорошо, — сказал мужчина. — Ты, конечно, полная дура, но со мной не пропадешь.
Женщина возразила:
— Напротив, я вернулась именно затем, чтобы пропасть с тобою вместе. Когда петух вздернет тебя, я не допущу, чтобы соседняя петля пустовала.
— Ты — первое и последнее из проклятий, коими боги меня одарили! Надо же быть такой глупой! Слышишь ты или нет?..
Он указал в открытую форточку, сквозь которую доносились слова Адриана: «Я принес множество чудес… остался верен…»
— Владыка — реформатор, пойми же наконец! Он хочет всем добра! Но люди — бараны: если не гнать их кнутом к счастью, то сами не пойдут.
— Значит, теперь Фаунтерра обречена на счастье?
— Ну, да! А ты как думала?
— Зачем же ты отсылал меня в Леонгард? Спасал от счастья, надо полагать?
Мужчина ласково обнял ее:
— У тебя такое нежное сердце! Могло не вынести излишней радости: сперва я, потом еще и владыка… Нам с тобой счастье предписано в умеренных дозах.
Прильнув к нему, женщина сказала:
— Вместе пойдем на доклад. В прорубь лучше нырять сразу.
— Хрена лысого. Сперва пойду один.
Она лизнула его за ухом:
— Пока есть время, попробую убедить тебя…
* * *
Чайный салон…
Святые боги, чайный салон императора! Магда ни разу не бывала здесь даже как гостья — а теперь вошла госпожой! Она сидела справа от Адриана и наполняла чаем его чашку. Особое, исключительное право: поить владыку собственной рукой. Магда пользовалась и другой привилегией: спрятав пухлую ладонь под стол, гладила Адриана по бедру. Понемногу, не торопясь, пробиралась вверх и вглубь — к заветному, так сказать, клинку императора. До сего дня Адриан увиливал от радости первой брачной ночи. Нынче Магда твердо вознамерилась коснуться священного предмета. Адриан кривил губы, но не мог оттолкнуть невесту на глазах у придворных.
— Фашше величестфо непременно должны были заметить: дворец Пера и Меча полностью фосстановлен! Все фарварские повреждения убраны, стены прифедены в исправность, стекла вставлены на место. И я ташше позволил себе обновить интерьер! Взгляните, фаше величестфо, по случаю Софьиных дней были сделаны такие работы: скульптуры на парадной лестнице…