Твою Праматерь, да, так и нужно! Джо плюет на людей. Люди — мелкие цели, их не перебить, но деревья остановят атаку! Он хлещет по стволам. Наклонно, как дровосек топором. Разбрасывает щепки, сносит сучья. Стволы трещат, стонут, будто сломанные мачты. Со скрежетом ложатся, накрывая врага… Вот же вам, твари! Получайте!
— Орррааа! — слышится прямо в лагере.
Тьма, в защите дыра! Медведи хлещут внутрь. Сигают через борта фургона, несутся в лагерь, с налету рубят шатры, швыряют факела. Кто попался на пути — за миг растоптан.
— Получайте, гады! Вот вам!
Джоакин орет и лупит по медведям. Бьет, хлещет, ломает, смешивает с пылью. В нем ярость и страх, рука дрожит, плеть стреляет не точно. Какой-то медведь мечет топор — пролетает у самого уха. Еще бы дюйм — и нет головы!
— Сдохнииии!
Тремя плетьми Джо превращает его в кашу. А Мартин бьет путевца по затылку:
— Что делаешь, баран⁈ Плевать на людей, руби деревья!
Он прав. В лагерь пока ворвались немногие, наши их перебьют, если отсечь новые волны. Любой ценой надо сорвать атаку!
Джоакин поджигает еще один фургон. В кровавом свете различает деревья и принимается косить. Шшшик. Шшшик. Хрясь! Враги разбегаются из-под ствола, атака теряет темп. Джоакин рубит с азартом. Шшшик. Шшшик. Хрясь! Вспоминает песенку Ионы и шепчет под стрельбу:
— Вы. Идете. В гроб! Вы. Идете. В гроб!
Со своей позиции Перкинс начинает повторять за Джоакином. В две руки они косят деревья, как пшеницу. Лес ложится снопами, ряды медведей сминаются. Они больше не ревут. Притихли, гады! Растеряли пыл, а⁈
Но в лагерь успела ворваться сотня, а то и больше. Бегут и топчут, давят. Джоакин улучил миг, чтобы пальнуть по ним разок и отогнать от клетки. Это все, на большее нет времени. Они с Мартином стоят на скале посреди шторма. Мечут плети вдаль, отбивая новую волну.
— Павшая, прими нас!
Странный, почти безумный крик. Джоакин ничего не понимает. Кто это? Откуда?..
С запада на толпу медведей налетают закатники. Хорис прислал подмогу! Против нортвудцев эти — будто хорьки: мелкие, тщедушные, юркие. С могучим ревом медведи атакуют закатников. Первый ряд буквально сметают. Был — и нету, превратился в грязь. Но другие просачиваются между медведей, обступают, грызут со всех сторон. Нортвудцы рубят: широко, мощно, свирепо. Сносят головы, ломают ребра. А те обходят с боков и жалят, колют, подрезают. Медведи отбиваются, как черти, но все-таки падают. Гибнут!
Джоакин сносит еще пару деревьев и позволяет себе перевести дух. Лесная атака захлебнулась: десятки упавших стволов погребли ее под собой. Отряд, ворвавшийся в лагерь, уничтожен. Кажется — тьфу, чтоб не сглазить — кажется, отбились!