— Не смейте, я убью Иону!
Сам понимает глупость угрозы: ее ж не видно сквозь дно, куда стрелять?
Звенит железо. Крюк на веревке цепляется за прут, телега начинает качаться.
— Раз, два, взяли!.. Раз, два, взяли!..
Клетка ходит ходуном. Джоакина осеняет надежда, он кричит:
— Перкинс, слышишь⁈ Перкинс, мы в беде! Прикрой Перстом, я выйду!
— Он сдох, — бросает кто-то из кайров.
Да, Перкинс погиб: давно не было вспышек. С запада еще гремит отзвук боя, но тут, в центре, все мертвы. Все, кроме кайров, сожри их тьма!
— Раз, два, взяли!
Телега раскачивается, колеса чавкают, поднимаясь над землей. Мартин орет:
— Джо, братец, мне страшно!
Джоакин привстает на локте, пытаясь выцелить хоть кого-то.
— Раз, два, взяли!
Кайры дружно дергают телегу, чтобы уронить на левый борт. Но правые колеса глубоко увязли в колее, телега не может перевернуться. При очередном рывке оси выскакивают из ступиц, правые колеса отпадают. Телега рушится наземь и хоронит Джоакина в колее. Душная, страшная чернота. Где-то далеко Мартин глухо орет:
— Вижу вас, гады! Получайте!..
Дышится с трудом. Обломок оси уперся в грудь и выдавил воздух из легких. Джо не может шевельнуться: перед лицом доски, сырая грязь, налипшая на дно. В уши затекает. Руки прижаты к земле.
Становится страшно. Пробирает.
— Ма-мартин…
Хочется крикнуть: «Мартин, спаси, пробей дно, иначе задохнусь!» Но крикнуть нельзя — воздуха нет. Из груди выползает шепот.
— Иного! — бормочет Джо.
Перст не производит выстрела.
— Иного! — шипит в панике. — Иного! Стреляй, родимый, прожги дно!
Придавленная рука онемела, нервы не передают приказ, Перст Вильгельма молчит.
Туп! Сверху доносится тихий стук — и дно проседает, давя на ребра обломком оси. Туп! Дно еще ниже. Вдохнуть почти нельзя. В разинутый рот втекает тонкая струйка воздуха. Туп!
Где-то грохочет бой. Кто-то крушит клинком доспехи, кто-то заливается от боли… Очень далеко, в другой стране. Рядом ничего, кроме крышки гроба. И звука: туп! Дно проседает еще на дюйм. Ось вминается в грудь, с хрустом ломается ребро. Боль прошибает тело, но перелом ребра создает маленький зазор: Джо способен вдохнуть. Длинно, мучительно, сквозь боль он всасывает воздух. И слышит над собой: царап. Тихонько, будто в самом ухе: царап, царап.
Холодея, он понимает значение звуков. Туп — это прыжок. Волчица скачет внутри клетки, превращая телегу в пресс. А царап — это ногтем по древесине. Иона приседает прямо над ним, скребет доску, чтобы привлечь внимание. В кромешной тьме он видит — чувствует — как она поднимает кулачок и слегка бьет по доске. Пум.