— Ну что, «божественный посланец», — сказал я, вставая. — Пойдем готовиться к четвергу. Нам предстоит устроить маленький апокалипсис для парочки чернокнижников.

Ваня кивнул и поднялся следом. Его движения были такими же плавными и выверенными, как всегда, но я знал, что даже такой, казалось бы, малый жест даром ему не дался. Дар — он всегда требует платы. И мы оба это прекрасно понимали, выходя на улицу, где уже сгущались сумерки и пахло не озоном Благодати, а угольным дымом, порохом и тревогой военного Берлина.

Мы вышли на улицу, где холодный берлинский воздух резко контрастировал с теплой и приятной атмосферой кафе. Сумерки сгущались, окрашивая город в грязно-серые тона. Мы свернули в сторону своего временного укрытия — дому Шольца, но, не пройдя и ста метров, услышали резкий оклик:

— Halt![Стоять!]

Из тени ближайшего переулка вышел патруль: два солдата Вермахта и офицер со злым, уставшим лицом. Немцы резко преградили нам путь, а солдаты взяли оружие наизготовку.

С моими нынешними способностями сотворить морок для отвода глаз было делом нескольких секунд. Но к моему величайшему изумлению, магический конструкт на этих простаков совершенно не подействовал. Я пригляделся повнимательнее, и с еще большим изумлением заметил наличие у фрицев оберегов от морока, да и не только от него.

— Ausweis, bitte![Удостоверение, пожалуйста!] – произнёс офицер, впиваясь в нас подозрительным взглядом.

Мое сердце ёкнуло, застучав с бешеной скоростью. Глаза автоматически оценили ситуацию: трое вооруженных людей, и они держат нас с Ваней на мушке. Так просто нас не взять, но потом придётся залечивать полученные раны. А это — потеря драгоценного времени.

И тут же в моей голове появилось куда более страшное подозрение. А не генерал ли Бек этому поспособствовал? Только что мы расстались, и вот уже патруль. Слишком уж вовремя. Что, если этот порыв к Свету был лишь кратковременной слабостью, а теперь, выйдя на улицу, он опомнился и подал сигнал своим?

Я бросил взгляд на Ваню, ища в его глазах хоть какое-то подтверждение своим домыслам. Но его лицо было абсолютно спокойно, словно мы были не в Берлине 1942-го года, а на безмятежной прогулке в каком-нибудь мирном санатории. Ни один мускул не дрогнул. Нет, это не Бек. Не мог он. Это просто совпадение. Но наличие магических оберегов у обычного патруля меня несколько напрягало.

— Ihre Papiere, sofort![Ваши документы, немедленно!] — повторил офицер, и его рука легла на кобуру пистолета.

— Natürlich, Herr Оffizier![Конечно, господин офицер!] — плавно, без тени паники или вызова, ответил я на безупречном немецком, доставая наши «зольдбухи».