— Готовы? — спросил я, не оборачиваясь.

— Да! — раздалось в ответ.

Я внутренне сосредоточился, уже не так беспомощно, как в первый раз. В памяти жило то самое ощущение — шелковистое скольжение потоков, их упругая податливость. Я закрыл глаза, отбросив всё лишнее, и вновь нашёл ту самую «стальную» нить, что тянулась из этого благодатного края прямиком в сердце моей родины.

Я вытянул вперед руки. Пространство перед капотом машины затрепетало и начало медленно и послушно «разворачиваться», будто тяжелый занавес в театре.

— Господи… — выдохнула за спиной фрау Шмидт.

Перед нами заколыхался светящийся проём созданного мною портала. А в его глубине, как мираж в мареве, проступали знакомые до боли очертания — треугольный зубец кремлёвской стены, заснеженная брусчатка Красной площади, здание Сената. Ну, что подкатим с ветерком прямо к парадному входу?

— Давай, Шульц, тапок в пол! — скомандовал я, удерживая портал усилием воли. — Погнали наши городских!

Разведчик резко включил передачу. «Опель» рывком рванул вперёд и нырнул в сияющую пустоту. Мир на мгновение превратился в кашу из света и звука. А затем нашу машину резко выплюнуло обратно в реальность. Снег. Резкий, колючий ветер сквозь оставленные приоткрытыми окна — в мире Королевы Маб царило вечное лето.

Мы материализовались прямо на площади перед Сенатом. Из ниоткуда. В разгар зимней ночи. Охрана у входа, закутанные в тулупы бойцы, отпрянули от своих постов, как ошпаренные. Один из них, похоже, начальник караула, с перекошенным от ужаса лицом выхватил пистолет, пронзительно закричав:

— Диверсанты! Тревога!

Последовала то, чего я, в общем-то, ожидал. Буквально через секунду по безобидному «Опелю», только что прибывшему из волшебного леса, был открыт шквальный огонь из всего, что было у охраны под рукой — наганов, винтовок, и даже пулемётов.

Хорошо, что я подумал об этом заранее и окружил машину пуленепробиваемым магическим барьером. И не прогадал! Пули, предназначенные для нашего «Опеля», с оглушительным лязгом ударялись о невидимый щит в каких-то сантиметрах от капота и падали на снег, сплющенные и бесформенные. Охранники, не понимая, что происходит, продолжали стрелять, их крики смешались с воем сирен.

— Прекратить огонь! — заорал я, открывая окно. — Свои! Срочно доложите товарищу Сталину или товарищу Берии о моем прибытии…

Но меня уже не слушали. Со всех сторон на нас бежали, падая в снег и снова поднимаясь, испуганные, разъярённые красноармейцы. Их было уже несколько десятков.

— Командир, — хрипло произнес Ваня, — в следующий раз… давай будем приземляться где-нибудь в более спокойном районе.