И тогда смешалось всё на Небесах. Ситуация, которую, казалось, невозможно было представить вновь, повторилась. Ангелы разделились. Те, кто увидел в произошедшем глубинный промысел и новый этап Творения, встали на защиту Люцифера-Равновесия.

Другие, охваченные страхом и гневом от крушения незыблемых догм, ринулись в атаку под знамёнами Уриила. Большая часть ангелов не приняла новых правил, ведь они означали конец их простому и понятному миру. Засверкали мечи, и сияющие залы, где царили лишь гармония и покой, вновь огласились звоном клинков и криками ярости и боли.

Началась вторая война на Небесах, и на сей раз брат вновь шел на брата. Казалось, сама Твердь Небесная дрогнула от этого братоубийственного безумия. И когда чаша весов стала крениться не в пользу Люцифера и его немногочисленных сторонников, пространство самих Небес содрогнулось.

Произошло немыслимое: из самих глубин Ада, из открывшихся разломов мироздания, пахнувших серой и пеплом, к бывшему повелителю Преисподней, а ныне — воплощенному Принципу Равновесия, который дал их существованию смысл и оправдание, прорвалось подкрепление.

Это были те, кто тысячелетиями верно служил Люциферу. Они встали плечом к плечу с ангелами-прогрессорами, создавая немыслимый союз Света и Тьмы — живое воплощение того нового Равновесия, которое они пришли защищать. И битва вспыхнула с новой, невиданной силой. Эта Война перестала быть битвой Добра со Злом, она стала битвой прошлого с будущим, догмы с эволюцией.

Грохот сражения поглотил райские кущи. Вспышки ослепительного света Урииловых легионов сталкивались с холодным сиянием Люцифера и клубами адской тьмы его демонов. Райские кущи — обитель блаженства и неги, превратились в горнило хаоса. Сияющие чертоги почернели от опалённых перьев и следов «небесной крови», что пылала, как расплавленное золото.

Но ангелов, не принявших новый Закон, было больше, и весы битвы постепенно склонялись на их сторону. И когда могучий удар Уриила отбросил Люцифера на шаг, а легионы консерваторов, почуяв миг победы, ринулись в прорыв, пространство вокруг затрепетало иным, диким и древним светом. Не ангельской чистоты и не демонической мглы, а слепящей белизны бури, запаха озона и свежевспаханной земли.

С чудовищным грохотом в самый центр схватки врезалась колесница, запряжённая огненно-рыжими жеребцами, изрыгающими пламя. А на ней, с огромным мечом в руках, стоял могучий старец с седой бородой и глазами, полными неукротимой силы грома. Это был не кто иной как Перун, некогда славянский бог-громовержец, ныне же — святой Илья Пророк.