— И всё это за какие-то считанные минуты? — мрачно спросил Ваня. — Ведь если противник опомнится, нас попросту разорвут на части.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ваня был прав. План был похож на азартную игру, где мы ставили на кон всё, надеясь лишь на скорость и внезапность.

— Значит, нужно сделать так, чтобы эти минуты были на нашей стороне, — проговорил я, стараясь ухватить какую-то мысль, не дающую мне покоя. — Аварийный режим! — воскликнул я, не понимая, как мог об этом забыть. — Ускоренное время! Мы ведь именно с этого в своё время начинали.

— Точно! — услышал я в темноте. — Вот только я не знаю, сумею ли войти сейчас в это состояние? — произнёс Чумаков. — Ведь я уже не ведьмак, и сила у меня сейчас другая — Светлая…

— Ты можешь. Не сомневайся в себе! — сказал я, больше убеждая его, чем веря в это сам. Вся магия и «темная», и «светлая», происходит из одного источника — «Огня Творения»…

— Да, я знаю — это «Искра». — Ваня тяжело вздохнул в темноте. Слышно было, как скрипнули пружины его кровати. — Ладно. Допустим, я смогу… Но завтра утром надо обязательно попробовать и синхронизироваться для совместных действий.

— Обязательно попробуем. А сейчас спи, боец! — произнёс я. — Это приказ!

И на этот раз Ваня послушался. Скоро его дыхание стало глубоким и ровным. А я ещё долго лежал в темноте, слушая как за окном воет ветер, гоняя по островерхой крыше колючий снег. Я закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но сон не шёл. Тревожные мысли, словно стая назойливых ос, жужжали в голове. План казался таким хрупким, таким ненадёжным. Слишком много переменных. Слишком многое могло пойти не так.

«Скрип».

Я замер, превратившись в слух. Это не Ваня. Он уже спал. Звук был отчётливый, но тихий, доносящийся откуда-то снизу. Словно кто-то очень осторожно шагнул на ту самую скрипучую ступеньку лестницы на второй этаж. Медленно, стараясь не дышать, я приподнялся на локте.

В комнате царила кромешная тьма, но силуэт Вани на соседней кровати был неподвижен. Я уставился в черноту дверного проёма, пытаясь что-то разглядеть. Сердце отозвалось глухими, тяжёлыми ударами в висках. Марта? Шульц? Нет, они бы не стали так подкрадываться.

Ещё один тихий скрип, уже в самой комнате. И на самой грани слышимости тяжёлое, сдавленное дыхание. По коже поползли мурашки. Он, кто бы это ни был, подошёл совсем близко. Я чувствовал его «холод». Не просто морозный воздух, идущий от окна, а густой, маслянистый холод чужой магии. Он стелился по полу, окутывал кровати, просачивался даже под одеяло.