Мысль, которая раньше лишь тлела на задворках сознания, вспыхнула вдруг яркой искрой. Магия Лихорука губительна для живых. Для Вани. Для Марты. Для Шульца. С этим было нужно срочно что-то делать.

— Мне нужны обереги, братишка. Чтобы твоё присутствие не влияло на моих друзей. Ты же помнишь, из чего я их делал в прошлый раз?

Лихорук издал одобрительный булькающий звук и кивнул, его огромная голова качнулась на тонкой шее, как маятник.

— Лих-х-хорук п-помнит. Лих-х-хорук мош-шет ф-фс-сё доп-пыть!

Я быстро перечислил ингредиенты, которые когда-то использовал для таких целей. Не успел я закончить, как Лихорук бесшумно растворился в темноте, став частью теней у стены. Я замер, прислушиваясь. Ни скрипа, ни шагов — лишь лёгкое движение холодного воздуха.

Некоторое время спустя он так же бесшумно материализовался снова. Его огромная ладонь, больше моей головы, была полна собранного добра: пучки сухих трав и птичьих перьев, кусочки коры, горсть чёрной сажи и несколько серебряных монет, и еще кучи всякого добра. Откуда он всё это взял за считанные мгновения, я предпочёл не думать.

Не теряя ни секунды, я принялся за работу. Я работал судорожно, торопливо, словно от этого зависела не просто наша способность действовать завтра, а сама наша жизнь. Я связал травы крепкой нитью, вплетая перья и кусочки коры, нашептывая старые заклинания защиты, те самые, что когда-то передала мне старуха-ведьма вместе со своей Ведой.

Пальцы дрожали от спешки и нахлынувших воспоминаний. Лихорук сидел на корточках в углу, неподвижный, как тёмный идол, и наблюдал за мной своим фосфоресцирующим глазом. Его холодная аура колыхалась вокруг него, но теперь она упиралась в создаваемые мной барьеры, не в силах прорваться дальше.

Я делал один оберег за другим. Для Вани — самый сильный, с серебряной монетой в центре, завёрнутой в бересту. Для Марты — более изящный, с пучком полыни и вороньим пером. Для Шульца — простой, но крепкий, с дубовой корой и железным гвоздём.

Закончив, я осторожно разложил готовые обереги у изголовья их кроватей. Никто не проснулся — умения ведьмака так просто не пропьёшь, даже будучи Всадником Апокалипсиса. Ваня лишь глубже вздохнул во сне, когда я клал ему на подушку сплетённый талисман. Его дыхание оставалось ровным, лицо спокойным. Оберег работал, отсекая губительную для живых ауру моего побратима.

Я обернулся к Лихоруку.

— Всё сделано! Спасибо, братишка.

Дух медленно кивнул, и его тень, отделившись от стены, поползла ко мне.

— Лих-х-хорук ф-ф-сех-хда р-рядом, п-п-пратиш-ш-шка Ш-шума. Лих-х-хорук ф-ф-сех-хда на ш-ш-штраш-ш-ше.