— Импровизированный, но эффектный вход, товарищи комиссары. Вы превзошли все наши ожидания по задействованию тупой животной силы.

Из тени вышел еще не старый невысокий, слегка сутулый человек в идеально чистом белом халате, наброшенном поверх эсэсовской формы. Доктор Левин, догадался я, усилием воли заставляя себя трезво мыслить. Хотя в ипостаси гигантского змея это было весьма и весьма трудно.

В руках безжалостный учёный-монстр держал планшет, а его глаза за толстыми стёклами очков с любопытством разглядывали меня, будто гигантскую гремучую змею в террариуме, а не разъярённого монстра, только что проломившего бетонную стену и готового его сожрать или раздавить.

— К сожалению, — продолжил он скучным голосом, совершенно не меняя интонации, — вы вторглись в мою святая святых. И я не могу позволить вам творить здесь ваш коммунистический произвол и рушить столь тонкие научные процессы.

Я издал предупредительное шипение, и моя погремушка застрекотала, наполняя жутким треском мрачный зал. Я приготовился к броску, чтобы раздавить этого спокойного ублюдка, стереть его с лица земли.

Но Левин лишь вздохнул, словно уставший профессор, которому какие-то нерадивые студенты мешают проводить очень важную лекцию.

— Не советую вам этого делать, товарищи комиссары. Малейшая вибрация, — он небрежно махнул рукой в сторону колб, — и вы их всех убьёте. Вы же не хотите этого? Системы жизнеобеспечения очень хрупки. А их содержимое… — он усмехнулся, — это ваши, советские люди… И они ценнее, чем вы можете представить.

Я замер. Моё тело, сжатое для смертельного прыжка, онемело. Он был прав. Я чувствовал хрупкость этих стеклянных колб. Если мы затеем здесь драку, все эти люди, кто бы они ни были, будут уничтожены.

Ваня застыл рядом со мной, его взгляд метнулся от Левина к ближайшей колбе, где плавало тело молодой обнажённой девушки, оплетённое трубками и проводами. Её длинные волосы парили в жидкости, которой были заполнены колбы, словно в невесомости. А её симпатичное лицо было искажено болезненной судорогой.

Левин широко улыбнулся, видя наше замешательство.

— Вот и хорошо. А теперь давайте поговорим, как цивилизованные… э-э-э существа. Я бы уже не стал называть людьми всех собравшихся в этом зале. Даже себя

И в глубине зала, за рядами пульсирующих цилиндров, послышались тяжёлые, мерные шаги. Очень тяжёлые и отдающие железным лязгом. Будто кто-то огромный и облачённый в средневековые доспехи приближался к нам. И с каждым его шагом лёгкая дрожь пробегала по полу, заставляя жидкость в колбах колебаться.