— Он не выстоял против Первого — и ему пришлось отступить. Но он захватил с собой меня, — признался профессор. — Только так мне удалось уцелеть.

Левин замолчал, его плечи ссутулились под тяжестью воспоминаний. Он снова взял рог и залпом выпил остатки мёда, словно пытаясь смыть с горла горький привкус поражения.

— Война… он отступил, — произнёс старый колдун, — но не из страха. Он отступил, потому что понял: противник всё еще сильнее.

Левин мрачно кивнул, словно подтверждая слова учителя.

— Война не терпит поражений, Генрих, — не останавливался колдун. — Он питается ими. Он отступил, чтобы стать сильнее. Чтобы вернуться, когда чаша весов качнётся в нужную сторону. Но тогда, в тот миг… его гордыня была уязвлена.

Гиммлер слушал, не дыша, с трепетом воспринимая эту реальность, где древние мифы оживали и вступали в схватку уже в самом сердце Рейха.

— И этот… Первый Всадник… зачем он разрушил твой институт? Каковы его настоящие цели? Сможем ли мы выстоять против него? — В голосе рейхсфюрера СС впервые прозвучала тревога, несовместимая с его статусом одного из самых могущественных людей Европы.

— Я не знаю, Генрих… — Старик виновато развел руками. — Не знаю…

Гиммлер откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить только что услышанное. Русские маги, Всадники Апокалипсиса… Это была уже не та война, которую он представлял себе. Это была гораздо более древняя, грандиозная и ужасающая битва. Цену котрой он себе слабо представлял.

— И что теперь? — тихо спросил он, обращаясь больше к самому себе, чем к своим собеседникам. — Если даже Война отступает перед ним… что можем сделать мы?

Вилигут выпрямился. В его глазах, отражавших адское пламя камина, вновь вспыхнула знакомая Гиммлеру сумасшедшинка:

— Мы можем сражаться, Генрих. Сдается мне, не будь рядом Войны — Чума бы не проявил себя так явно. Я надеюсь на очередную встречу с Войной, где он объяснит нам, какой стратегии следует придерживаться дальше. Ведь за тысячи лет своего существования он выиграл не одну войну. Он — её астральное и физическое воплощение.

— К тому же, явно вмешиваться в нашу жизнь Всадники не могут, — поддержал старика профессор Левин. — А используя знания, что передала нам Верховная ведьма, а также древнее наследие Карла, мы одолеем всех врагов! — убежденно заявил он.

Гиммлер медленно кивнул, его пальцы нервно постукивали по ручке кресла. В его глазах бушевала внутренняя борьба между холодным рационализмом стратега и фанатичной верой адепта тайных знаний.

— Ты прав, Руди, — наконец произнёс он, и в его голосе вновь зазвучала привычная властность. — Если даже Высшие Силы вступили в нашу войну, это означает, что ставки возросли до небес. И наша победа станет воистину величайшим триумфом в истории человечества.