— Ты говорила про условия? — прошептал он, и его голос был низким, как вибрация басовой струны.
— Забудь, — выдохнула я, все еще чувствуя вкус его губ на своих. — Кажется, я передумала. Никакие условия не стоят того, чтобы лишать нас… этого.
Он рассмеялся. Этот смех — глубокий, раскатистый, свободный — разлился по всей библиотеке, разгоняя тени в самых дальних углах. Тем самым смехом, от которого у меня всегда теплело в груди и распускались невидимые крылья за спиной. Это был смех чистой, ничем не замутненной победы и такого же чистого, огромного, как мир, счастья. Он снова притянул меня к себе, на этот раз нежно, трепетно, зарываясь лицом в мои волосы. Он просто обнимал меня, покачивая из стороны в сторону, и я ощущала, как бешеная скачка наших сердец постепенно замедляется, входя в единый, спокойный ритм.
До свадьбы оставалось три дня. До отправления в Мертвые Топи — неделя. Впереди расстилалось целое лето, полное ядовитых испарений, коварных трясин и болотных тварей. А еще — целое лето, полное бесконечных споров о том, кто главный в нашей маленькой экспедиции, наших объятий, наших поцелуев посреди бескрайних, полных смертельной опасности болот. Но я не боялась. Ни на йоту. Потому что рядом, обнимая меня сейчас, стоял он — моя скала, мой щит, мой дом. Потому что мы были командой. Его боевая магия и мое целительство — две стороны одной монеты. Потому что, что бы ни ждало нас впереди — монстры, аномалии, или сущий ад, — мы справимся.
Вместе.
— Я люблю тебя, Тайл, — прошептал он в мои волосы, и его голос был полон такой глубокой, всепоглощающей нежности, что у меня защипало в глазах. Он редко называл меня по фамилии. Только в моменты высшего проявления чувств.
— Я тоже тебя люблю, ap’Шайн, — ответила я, вкладывая в эту будущую фамилию всю свою душу. — Но, — добавила я, отстраняясь и сверкая глазами, — это не значит, что я буду тебя слушаться. На болоте я главная.
Его губы дрогнули в улыбке. Той самой, от которой у меня всегда подкашивались колени. Улыбке человека, который знает, что главное сражение уже выиграно.
— Я и не надеялся, моя невозможная, дикая, моя единственная.
Он улыбнулся шире, и в его серых, как грозовое небо, глазах плескалось столько всепоглощающего, чистого, незамутненного счастья, что у меня перехватило дыхание. Счастья, которое я подарила ему, согласившись разделить с ним даже опасность. А потом мы снова поцеловались. На этот раз медленно, чувственно, смакуя каждое мгновение. Без споров, без условий, без притворного возмущения. Просто потому, что мы были двумя половинками одного целого, наконец-то нашедшими друг друга в тени старых книг. И это, наше общее лето в Мертвых Топях, было только началом.