Лайам ap’Шайн мне нравился.
Нравился настолько, что я готова была тащить его за шкирку через дебри целительской науки, через кровавые полевые испытания, через трясину Мертвых Топей и дальше, хоть в преисподнюю — только бы он смотрел на меня. Только бы он был рядом.
Я открыла глаза, и мир вокруг снова обрел четкость. Расправив плечи и одернув мантию, я с силой оттолкнулась от ниши и быстрым, чеканным шагом направилась в библиотеку. Стук моих каблуков эхом разносился под сводчатыми потолками, как барабанная дробь перед битвой. Времени на самокопание и девичьи терзания больше не существовало. Времени на трусость — тоже. У меня был самоуверенный боевой маг, который совершенно не умел лечить и который находился в полутора шагах от того, чтобы развалить всё мое будущее. У меня было полторы недели, чтобы сделать из этого неандертальца с даром разрушения приличного полевого медика. А потом — Мертвые Топи. Гнилая вода, плотоядные растения, твари из разломов и он. Рядом. Плечом к плечу. В хтонь и обратно.
От одной этой мысли мне хотелось одновременно запрокинуть голову и запеть во весь голос что-нибудь победное, и тут же сбежать на край света, где нет этих пронзительных синих глаз. Но бежать я больше не собиралась. Ни за что. В моем арсенале были знания, упрямство и нерастраченная нежность, замаскированная под сарказм. И этого должно хватить. Потому что теперь, когда ставки взлетели до небес, проигрыш не принимался.
Глава 26
Я нашла его в библиотеке.
Это вышло случайно — я и не думала, что он там окажется. Просто шла мимо, возвращаясь из деканата, и что-то дернуло меня заглянуть внутрь. Библиотека в этот час обычно пустовала: обеденное время, все нормальные студенты либо в столовой, либо дремлют по углам, пока есть возможность. Но я толкнула тяжелую дубовую дверь, вошла в прохладный полумрак книжного зала — и замерла на пороге, забыв, как дышать.
Он сидел за дальним столом, у окна.
Свет падал косо, пробиваясь сквозь высокие стрельчатые витражи, и в этом свете кружилась пыль — золотая, медленная, почти сонная. Лайам ap’Шайн — тот самый Лайам ap’Шайн, который две недели назад на лекции магистра Тиррела встал и при всех заявил, что теория энергетических потоков — это «скучная тягомотина, придуманная кабинетными червями, которые ни разу не держали в руках боевого жезла», — сидел, подперев голову рукой, и читал учебник по целительству. Не просто листал. Не проглядывал вполглаза, мечтая сбежать. Он читал. Вдумчиво. Сосредоточенно. Брови сведены к переносице, губы шевелятся — он повторял про себя классификацию ран. Классификацию! Ран!