— Идём, — кивнула я, прижимая Багиру к груди одной рукой, а второй подхватывая со стола небольшой магический светильник.
Мы вышли из библиотеки так быстро, что дверь не успела захлопнуться за нами. Я шла впереди, прижимая к себе дрожащий, скулящий комочек, а он — на полшага сбоку и чуть позади, как верный страж, как щит, прикрывающий нас от всех бед этого мира. Коридоры Академии в этот поздний час были пустынны и гул ки, наши шаги отражались от каменных стен громким, тревожным эхом. Багира дрожала не переставая, и я гладила её, массировала за ушами, шептала какую-то успокаивающую бессмыслицу: «Тихо, маленькая, мы идём, мы уже идём, мы найдём их, обещаю тебе, мы всех найдём…»
Лайам шагал молча, но его плечо то и дело касалось моего — то ли случайно, то ли намеренно, — и это мимолётное, почти невесомое прикосновение было якорем, удерживающим меня в реальности, не дающим сорваться в панику.
Глава 39
Мы бежали, и это был не бег, а какой-то животный, отчаянный рывок наперегонки с катастрофой. Лестница, ведущая на чердак Академии, никогда не казалась мне такой бесконечно длинной, такой издевательски крутой. Факелы на стенах сливались в одну дрожащую огненную полосу, воздух вырывался из лёгких со свистом и паром, а каменные ступени гулко отзывались на каждый наш шаг, разнося эхо по пустым ночным коридорам, словно барабанную дробь перед казнью. Я перепрыгивала через две, а где-то и через три ступеньки сразу, рискуя переломать ноги, прижимая к груди Багиру — тёплый, дрожащий комок нервов и перламутровой шерсти. Кошка вцепилась когтями в ткань моей мантии так, будто от этого зависела её жизнь, и, возможно, так оно и было. Её сердце колотилось где-то у меня под ключицей, сливаясь с моим собственным пульсом, который грохотал в висках, в горле, в кончиках пальцев — везде. Громко, набатом, отсчитывая каждую потерянную секунду. Каждый миг, который отдалял нас от котят и приближал к провалу.
Лайам бежал справа, вровень со мной, и в его движении не было ни капли моей истеричной паники. Это было дыхание бойца, привыкшего к марш-броскам по пересечённой местности, к ночным рейдам и засадам, — размеренное, собранное, почти механическое совершенство. Но я слишком хорошо его знала, чтобы купиться на этот фасад спокойствия. Я видела, как напряжены его плечи, обтянутые чёрной формой боевого факультета, как на шее вздулись вены, а желваки на скулах превратились в каменные узлы. В его левой руке, поднятой высоко над головой, пульсировал магический светильник — не обычный огонь, а холодное, голубоватое пламя, заключённое в сферу из серебристого металла. Оно отбрасывало на стены резкие, пляшущие тени, делая нас похожими на пару беглых преступников, спасающихся от погони. В каком-то смысле, так и было: погоня за нами уже началась, просто преследователи об этом пока не знали.