Я ничего не ответила. Просто пошла дальше, чувствуя, как его присутствие — теплое, надежное, невыносимое — окутывает меня, проникает под кожу, рушит последние барьеры. И где-то глубоко внутри, в том месте, куда я боялась заглядывать, я понимала: он не отступит. И я, кажется, уже не хочу, чтобы он отступал.
Глава 12
Тепло его тела, когда ветер дул с его стороны, и воздух становился теплее, словно он излучал тепло, как печь, как маленькое солнце, заключенное в человеческую форму. Запах мяты и озона, который теперь ассоциировался у меня только с ним — так прочно, так неразрывно, что, если бы меня разбудили среди ночи и спросили, чем пахнет Лайам ap’Шайн, я бы ответила не задумываясь, мгновенно, одним словом.
Взгляд, который я ощущала спиной — пристальный, внимательный, изучающий. Он смотрел на меня, когда я смотрела вперед, и я чувствовала это кожей, затылком, каждой клеточкой, каждым волоском, вставшим дыбом. Чувствовала, как он скользит по моим плечам, по линии позвоночника, по волосам, выбившимся из хвоста, — и от этого взгляда мне было одновременно жарко и холодно, как в лихорадке.
— Мы почти пришли, — сказала я, когда впереди показалась вывеска лавки госпожи Эллен. Знакомая до боли деревянная дверь, покрашенная в темно-зеленый, с выцветшей, потрескавшейся золотой надписью «Магические книги. Редкие издания». Колокольчик над входом, который звенел каждый раз, когда открывалась дверь, и чей переливчатый звон я могла бы узнать из тысячи. — Ты ждешь снаружи.
— Хорошо, — ответил он спокойно.
Я удивилась, что он не спорит. Ожидала хотя бы попытки зайти, хотя бы вопроса «почему», хотя бы еще одной своей фирменной улыбки, которая заставляла меня соглашаться на то, на что я не хотела соглашаться. Ожидала привычного давления, привычной настойчивости.
Но Лайам остановился у двери, прислонился к стене, скрестил руки на груди и вытянул длинные ноги, скрестив их в лодыжках. Принял такую расслабленную, ленивую позу, будто собрался ждать здесь вечность. Будто у него не было других дел, кроме как стоять у старой книжной лавки и ждать меня.
— Я быстро, — сказала я, уже берясь за прохладную медную ручку.
— Я никуда не ухожу.
Я зашла в лавку, и колокольчик над дверью звякнул — высоко, чисто, мелодично, оповещая о моем приходе.
Внутри пахло старыми книгами, воском от свечей и чем-то сладким — госпожа Эллен всегда держала на прилавке хрустальную вазочку с леденцами. Полки были заставлены книгами от пола до потолка, некоторые такие старые, что их переплеты рассыпались, и они хранились в специальных коробках, как драгоценности. В углу стояло потрепанное, продавленное кресло, где госпожа Эллен любила читать по вечерам, а на стене висела карта магических школ, вся испещренная пометками, стрелками и заметками на полях.