Впереди было мужское общежитие. И разговор, который, как я подозревала, будет стоить мне больше, чем я готова была заплатить.
Глава 17
Ночь была тёмной, безлунной. Тяжелые, свинцовые тучи затянули небо, и даже звезд не было видно — ни одной, словно кто-то накрыл мир черным покрывалом. В Академии царила та особенная, звенящая тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда даже самые шумные студенты уже спят, а преподаватели разошлись по своим покоям. Ветер шуршал листвой старых дубов, растущих вдоль главной аллеи, и где-то вдалеке, со стороны конюшен, тоскливо, надрывно лаяла собака.
Я шла по аллее быстрым, решительным шагом, кутаясь в плащ. Осенний ветер пробирался под одежду ледяными пальцами, заставляя ежиться и втягивать голову в плечи. В голове я прокручивала предстоящий разговор, прикидывая, как лучше объяснить Феликсу ситуацию. Мы не были близко знакомы — несколько разговоров в библиотеке, пара одолженных книг, один совместный обед в столовой, когда больше негде было сесть. Он всегда казался мне человеком, который держится на расстоянии. Не грубым, нет — просто… закрытым. Словно за его бледным лицом и спокойными серыми глазами скрывалось что-то, что он не спешил показывать миру.
Я надеялась, что он не откажет. Потому что других вариантов у меня не было. Совсем.
Мужское общежитие встретило меня тишиной и запахом старых ковровых дорожек и дешевого табака. На первом этаже горели дежурные светильники — тусклые магические шары, встроенные в стены через каждые несколько метров. Дежурного в холле не было — то ли ушел курить, то ли спал где-то в подсобке. Я скользнула внутрь, стараясь ступать как можно тише, чувствуя себя воровкой в собственном доме.
Лестница скрипела под ногами — старые деревянные ступени, помнившие поколения студентов. Я поднялась на второй этаж, потом на третий. На четвертом стало темнее — здесь горел только каждый второй светильник, экономя магический ресурс. На пятом этаже, где обитали старшекурсники и, в частности, некроманты, было совсем тихо. Так тихо, что я слышала собственное дыхание.
Здесь пахло иначе. Не табаком и старыми вещами, а сухими травами — я узнала полынь и лаванду — и старой бумагой. И чем-то ещё, что я не могла определить. Чем-то холодным, отстраненным, заставлявшим кожу на затылке слегка сжиматься. Наверное, это был запах некромантской магии — такой же неуловимый и пугающий, как и сами её адепты.
Я шла по коридору, разглядывая одинаковые двери из темного дерева с медными табличками. На каждой была выгравирована фамилия и инициалы жильца. Феликс Стоун жил в самом конце, в комнате 517.