— Это будет самая безумная, нелепая и опасная ночь в моей жизни, — заметил Лайам, и уголки его губ дрогнули в той самой, кривоватой, дерзкой улыбке, от которой у меня всегда подкашивались колени и перехватывало дыхание. В этой улыбке было всё: азарт, предвкушение, готовность идти до конца и что-то ещё, что-то тёплое, направленное на меня.
— Ты ещё не видел меня в режиме полномасштабного спасения нечисти, — ответила я, направляясь к люку. В моей походке снова появилась упругость, а в голосе — та самая звонкая, искромётная дерзость, которая всегда бесила деканов и восхищала Миру. — Записывай в свой боевой дневник: сегодня будет легендарно. Мы войдём в историю Академии. Либо как величайшие спасатели, либо как самые громкие нарушители устава за последние сто лет.
Багира, словно поняв всё без слов, спрыгнула с моих рук и побежала впереди, грациозно переставляя лапы, её хвост снова взметнулся трубой. Она уже не металась в панике — она вела нас, готовая искать. Лайам шёл следом, и я слышала его шаги за спиной — уверенные, ровные, чёткие, как метроном. И этот звук успокаивал меня лучше любых заклинаний.
Где-то там, в тёмных недрах Академии, в лабиринтах коридоров, в заброшенных аудиториях и подземных переходах, прятались четыре крошечных, полупрозрачных, испуганных существа. Четыре котёнка, которые не должны были существовать по всем законам логики и магии. Четыре причины для паники, отчисления и полного краха всего, над чем я работала последние годы.
Но я не собиралась сдаваться. Ни за что. Я не для того рисковала всем, чтобы сейчас опустить руки. Потому что если я чему-то и научилась за эти безумные, сумасшедшие недели, так это тому, что невозможное — это всего лишь вопрос времени. И правильной компании за твоей спиной.
Глава 40
Выходные обрушились на меня, как горная лавина, которую невозможно остановить, как ураган, срывающий крыши с домов, как неотвратимый рок, прописанный в древних пророчествах. Я чувствовала их приближение всей кожей, каждым нервом, каждым вздрагивающим кончиком пальца, которым я водила по шершавым страницам учебников.
Я пыталась оттянуть этот момент, я готова была зубами вцепиться в уходящее время, чтобы замедлить его беспощадный бег. Я зарывалась в фолианты по продвинутой гербологии с таким отчаянием, будто в рецепте настойки от бессонницы скрывался секрет вселенского спасения. Я часами помогала Мире вычесывать Архимеда — этого старого, ворчливого филина с глазами цвета расплавленного золота, — и мы собирали пух в холщовый мешочек, а я все повторяла про себя: «Только бы этот момент длился вечно, только бы солнце никогда не село за горизонт пятницы».