— Ты забыла, что я только что говорил тебе про Нойса? — спросил я спокойно.

Кара стиснула челюсть и посмотрела на свёрнутый тюфяк у двери — место для мальчишки, который должен появиться со дня на день.

— Я не знаю, сколько времени меня не будет, может все две недели? А он придёт сюда, Кара, в эту каморку. А нас нет. И что будет тогда, ты же понимаешь, да?

Кара знала, что я прав. По её лицу читалось, как она перебирает варианты и каждый отбрасывает. Оставить каморку пустой — потерять Нойса, а долговые обязательства перед Варгом останутся. Взять с собой? Пацан просто сдохнет.

— И ты пойдёшь один, — она тяжело выдохнула. —Без прикрытия?

— Да.

— Ты дурак?

— У меня есть план. Послушай, ты нужна нам здесь. За Нойсом нужно ухаживать, ты сама видела его состояние.

Она не стала спорить. Обняла Сирку за шею, уткнулась лицом в песочную шерсть и просидела так минуту. Потом подняла голову и сказала:

— Тогда возвращайся живым.

Я усмехнулся на ходу, вспоминая её лицо.

Снаряжения набралось негусто. Потёртый хитиновый нагрудник, наручи, меч. Всё то, что находилось в мешке, но самое главное — лечебное зелье. Последнее оставил Каре на крайний случай.

Минимум снаряжения компенсировался тем, что время после Прилива было самым безопасным в пустошах. Я мог рассчитывать на относительную спокойную вылазку.

Приманки на шакала у меня не было. В городе такую штуку не продавали, потому что на шакалов никто не охотился.

Но именно это и играло мне на руку.

Диких шакалов в этих краях так давно не ловили, что их бдительность просела до уровня дворовых котов. Они привыкли к тому, что крупные хищники представляют угрозу, а человек — нет. Обычный кусок сырого мяса, оставленный на камне у норы, сработает лучше любой алхимической приманки.

Мысли перескочили на Гордея.

Смотритель Ямы легко отпустил меня — подозрительно легко для человека, который держал бумагу о дезертирстве в ящике стола. Но Корф заплатил за гривошипа, и золото изменило расклад. Гордей получил деньги, получил благодарность барона и получил повод проявить великодушие. Отпустить подсобника на Зов стоило ему ровно ноль — а выглядело так, будто он дал мне второй шанс.

Но Гордей не упустил своего. Перед выходом я подписал бумагу — обязательство вернуться в Яму после Зова и взрастить... Притворщика.

Воспитать и подготовить и всё за то же самое жалованье подсобника. Гордей улыбался, когда я согласился, потому что выбор был без выбора. И в этой его улыбке лежала вся суть характера: он просто покупал дёшево то, что стоило дорого, и считал это справедливой сделкой. А если Притворщик меня сожрёт — что ж, мы с Карой понимали, что смотритель будет только рад.