Отработаю, на кону стоял мой Зов. А если к тому времени Нойс окрепнет, Сирка вырастет, и мой зверь духа покажет то, на что я рассчитывал — Гордей перестанет быть проблемой.

К вечеру первого дня жара спала, сменившись пробирающим до костей холодом — типичный перепад температур для каменистых пустошей. Я заночевал в неглубокой сухой балке.

Утром тело ныло от сна на камнях, но я заставил себя размять суставы и двинуться дальше. На горизонте уже проступили тёмные зубцы предгорий, поднимавшиеся над равниной, как спина спящего гиганта.

К середине второго дня они подступили вплотную. Солнце начало сползать к западу, тени вытянулись, давая долгожданную прохладу.

Равнина кончилась, и тропа нырнула в лабиринт каменистых гряд, которые поднимались по обе стороны серыми зубчатыми стенами. Здесь пахло чем-то застарелым и кислым, как будто в расщелинах гнило что-то, до чего никто не мог добраться.

Тропа сузилась. Каменные стены сошлись, образуя перешеек шириной метра в три — узкий проход, за которым открывался спуск в овраг. Единственный путь, если не лезть по скалам.

Остановился за десять метров до перешейка.

Что-то выглядело неправильно. Я не мог сразу понять, что именно — просто ощущение, которое научился не игнорировать. То чувство, когда входишь в вольер и понимаешь, что зверь затих, хотя должен рычать.

Присел на корточки и посмотрел на тропу перед перешейком.

Это ещё что?

На каменистой земле, в трёх метрах от входа в проход, лежал ровный круг нетронутой пыли. Диаметром метра полтора, и с чёткими краями — как будто кто-то поставил на землю огромную тарелку и аккуратно обсыпал её песком. Вокруг — обычная тропа, с отпечатками лап и трещинами. А вот внутри круга — стерильная тишина.

Ветра не было. Воздух между каменные стенами стоял неподвижно.

И в этом момент я уловил слабый запах аммиака. Так пахнет моча хищника, который сутками лежит на одном месте и метит территорию вокруг себя. Те же крокодилы могут лежать неподвижно целую неделю, но бросок занимает четверть секунды.

Я отступил на шаг и поднял с земли камень размером с кулак.

Бросил в центр круга.

Камень ударился о пыль — и земля взорвалась.

ХРЯСЬ!

Из-под поверхности вырвались два каменных сегмента, которые с оглушительным хрустом сомкнулись. Пыль взлетела, и на долю секунды из-под земли проступило две хитиновые пластины, каждая размером с дверь, выстрелили навстречу друг другу и схлопнулись, как створки гигантского капкана. Камень, который я бросил, исчез между ними — тварь стёрла его в крошку за одно мгновение.

Створки разошлись и медленно опустились обратно. Из-под земли выступил край сланцевого панциря, покрытый налётом пыли и мелких камешков, которые делали его неотличимым от окружающей породы. Тварь закопалась обратно, и через десять секунд на месте ловушки снова лежал ровный круг нетронутой пыли.