Дарен считал, что я ищу "уникального зверя ". В его тепличной картине мира такой зверь должен сидеть в глубокой пещере, светиться магией и ждать, пока герой придёт его покорять. Наезднику виверны даже в голову не приходило, что грязный кусок серой шерсти — это и есть тот самый Зверь Духа. Для них Серый был просто фоновой фауной, пустынной крысой, не стоящей внимания. Они ждали, когда я приведу их к "настоящему" сокровищу».

Поднялся с козырька, дождавшись, пока отряд скроется за поворотом, спустился по осыпи и пошёл дальше по ущелью.

Зверь найден. Оставалось решить, что делать с охотниками за спиной.

Я могу идти монотонным шагом от рассвета до заката, сжигая минимум энергии. А они тащат за собой зоопарк.

Нужно держать идеальную дистанцию. Если ускорятся, я уйду в каменистые осыпи, где их тяжелые твари сбавят темп. Сам буду диктовал скорость этой погони.

У Дарена имелись слабости, которых он не замечал.

Его наёмники стоили хороших денег. Каждый день охоты сжигал золото из кармана кланового наследника, и этот карман не может быть бездонным. План не сработает, если он оплатил им две недели, но…

Оплатил ли?

Что если я сыграю на истощение и начну их водить?

В этом плане были дополнительные плюсы.

Виверна жрала мясо — килограммов двадцать в день, и это мясо нужно было тащить или добывать на месте. Дрейк-тропильщик уставал после суток непрерывного выслеживания и терял чутьё. Наёмники сами ели, пили и спали — и каждый день в пустошах давил бы на них жарой, жаждой и скукой.

А я мог идти долго. Вода есть, еда в рамках нормы, но за мной ещё знания и зверь, который сам шёл за мной. Мне не нужно было бегать — лишь тянуть время, кружить, водить преследователей, пока их ресурсы не кончатся. Война на истощение.

Я поднялся с козырька, спустился по осыпи и пошёл дальше по ущелью.

***

Я водил их целых шесть дней.

Страх — это неэффективная трата энергии. Поэтому выключил эмоции и мыслил исключительно практичными категориями. Устроил им настоящий логистический ад.

На четвёртый день увёл на запад, к солончакам — тот тип почвы с очень высоким содержанием токсичных для большинства растений солей.

Белая растрескавшаяся равнина, на которой не росло вообще ничего. Соль хрустела под ногами и слепила глаза.

Воды на солончаках не существовало — ни ручьёв, ни луж, ни подземных корней, из которых можно выжать влагу. Я знал это заранее и набрал воду с утра, выдавив литр из толстых корней колючего кустарника, который рос на краю ущелья. Хватило на день — если пить по два глотка в час и не останавливаться.