Я положил ладонь ему на загривок и мягко надавил. Серый выдохнул, расслабил мышцы и прижался мордой к моей груди. Поверил. Наша связь работала. Странное ощущение. Через несколько часов после окончания Зова, я просто понял КАК надо, и ЧТО делать. И Серый с удовольствием отвечал.

Каморка встретила меня запахом кипячёной воды и мяса кракелюров.

Кара сидела на полу и точила незнакомый мне нож. В углу, скрестив ноги, сидел Нойс. Мальчишка больше не походил на обтянутый кожей скелет — еда и безопасность сделали своё дело. Впадины на щеках сгладились, а в руках он деловито перебирал хитиновые пластины, сортируя их по размеру. Услышав скрип петель, оба подняли головы.

Сестра замерла. Точильный камень выскользнул из её пальцев и глухо стукнул о доски. Она уставилась на свёрток, а затем её взгляд упал на мои запястья.

— Живой, — выдохнула она, резко поднимаясь. Девушка не заплакала, но я услышал судорожный вздох, выдавший напряжение двух недель. Она шагнула ко мне и с силой ударила кулаком в плечо. А потом прижалась лбом к этому же плечу, сжав пальцами мои руки. — Я уже начала прикидывать, как буду вырезать этого кланового ублюдка. Дарен покинул Семь Хвостов, все про это знают.

— Чтобы убить, пришлось бы встать в очередь, — хмыкнул я, свободной рукой похлопав её по спине. — Знакомьтесь. Это Серый.

Опустился на колени и развернул ткань. Щенок неуклюже выбрался на пол. Он попытался опереться на правую переднюю лапу, но та неестественно подвернулась. Серый тихо заскулил и поджал её, оставаясь стоять на трех.

Взгляд Кары мгновенно упал на увечье. Вся её радость от встречи сменилась холодной тревогой.

— Что случилось?

— Дарен случился, — ровно ответил я. — Раздробило запястный сустав. Я вправил кости и наложил шину, заблокировав нерв, но чуда не будет. Срастётся криво. Хромота останется навсегда.

Кара стиснула челюсти, глядя на искалеченного щенка.

Сирка, дремавшая у стены, мгновенно вскочила. Из пасти вырвался глухой территориальный рык. Чужак.

Серый отреагировал, но не как запуганная жертва. Он просчитал габариты гончей, оценил замкнутое пространство и принял единственно верное решение. Щенок неуклюже завалился на спину, подставляя беззащитное горло — идеальный инстинкт подчинения. Но при этом он хитро извернулся так, чтобы моя нога оказалась между ним и гончей Кары. Использовал меня как физический щит, а его глаза неотрывно и цепко следили за каждым движением Сирки.

— А он хитрый засранец, — усмехнулась Кара, заметив этот маневр. — Знает, за чьи штаны прятаться.

Я хотел ответить, но сестра опередила меня. Она издала короткий, цокающий звук языком и дважды щёлкнула пальцами прямо перед мордой Сирки, перекрывая ей обзор. Гончая тут же осела, и рык оборвался. Кара спокойно подошла, положила руку ей на холку и чуть надавила.