— Процент огромный. Сильно давит.

— На бумаге пять лет и тридцать процентов. На практике — смотрим по ситуации. Если первый год пройдёт без дохода — дам отсрочку. А может закроешь раньше? Я умею вести переговоры, зверолов.

— Когда вы озвучивали третий вариант. Вы не сказали… А что будет с бумагой Гордея?

— Если согласишься — я навсегда закрою этот вопрос через Совет. Мне там задолжали пару услуг. Но только если возьмёшься за питомник.

Я кивнул и посмотрел на Корфа, потом перевёл взгляд на Аэрина и задал последний вопрос.

— Зачем вам всё это нужно, барон? У Клана Жала хватает звероловов, денег и тварей. Почему ставите на бескланового? Да ещё и с такой суммой?

Корф откинулся и долго молчал. Наконец махнул рукой.

— Когда мантикора прыгнула на Аэрина, рядом был не только я. Ещё стоял и клановый зверолов, я уже говорил. Отработал он, конечно, безупречно — вытащил сына, обездвижил зверя, вызвал лекаря. Через час он пришёл ко мне и просил уничтожить мантикору. Протокол моего же клана — зверь напал на члена семьи.

Корф посмотрел на сына. Мальчик поднял голову и встретил взгляд отца.

— Я спросил у него тогда, а если это моя ошибка?

Корф помолчал.

— Этот человек спас моего сына и тут же оказался готов убить беременного зверя. Клановый устав требовал убить тварь, да. Я тогда кое-что понял, зверолов. Все мы, клановые, устроены одинаково — когда нужно выбирать между зверем и правилом, мы выберем правило. Нас так вырастили, и другого способа думать у нас нет.

Он повернулся ко мне.

— А Аэрин выбрал зверя. Моя сестра, которую клан выбросил, выбрала зверя — живёт здесь и работает с ним каждый день. И ты, зверолов, работал с гривошипом и добился феноменальных результатов! Потому что тебе оказалось не всё равно, я уверен. Вот за чем будущее нашего мира, и я хочу стоять у его истоков.

Серый при этих словах поднял голову и посмотрел на Корфа.

— Я ставлю на тебя, потому что ты бесклановый и чуткий к зверью. Таких людей мало. Нет, не мало, таких здесь вообще нет.

Я молчал. Правду ли он говорит? Или всё это ловушка? Он и вправду кормил мантикору, покалечившую его сына…

Барон казался мне опасным союзником — люди с собственным кодексом и таким влиянием непредсказуемы.

— Мне нужна неделя, — сказал я.

— Хорошо, — кивнул Корф.

В этот момент до меня донёсся длинный вой гончей — голос Сирки, который я узнал бы из тысячи. Условный сигнал, который мы с Карой отработали перед моим уходом.

Дарен вошёл в город.

Корф повернул голову на звук и нахмурился. Для него это был обычный вой чужой собаки за стеной. Для меня — сообщение: Кара увидела ублюдка, и он бежит сюда.