Бежал — шёл — бежал. Плечо стреляло при каждом шаге, боль отдавала в шею и челюсть. Рот пересох уже через два часа, и Дарен начал слизывать конденсат с камней, как это делали звери — опускался на колени, прижимался губами к холодному граниту и высасывал влагу из трещин. Если бы это только видел отец…

Дарен думал об этом и скрипел зубами.

Чёрт, у него же был простой путь! А он его отверг, потому что считал себя умнее всех. Потому что ненависть к подсобнику оказалась сильнее здравого смысла.

Он уязвил его гордость.

К вечеру первого дня Дарен прошёл солончаки. Ноги подкашивались, во рту стоял вкус соли и крови — прикусил щёку при падении на камнях, и ранка не закрывалась. Укротитель лёг на камни и проспал четыре часа — больше себе не позволил. Проснулся от холода, поднялся и пошёл дальше.

На закате второго дня он почувствовал — что-то не так.

Тепло из татуировок медленно уходило — как кровь из глубокой раны, которую не перевязали. Красный узор тускнел, пульсация замедлялась, и каналы, которые грелись два дня назад, остывали, как угли в брошенном костре. Зов гас.

Дарен остановился и посмотрел на свои руки. Времени мало.

Если посереет — хана...

— ААААА! Ублюдок, РИК! КАКОЙ ЖЕ ТЫ УБЛЮДОК!

Он побежал. По-настоящему побежал — полным спринтом, от которого горели лёгкие и темнело в глазах. Камни летели из-под ног, ушибленное плечо рвало болью, и Дарен бежал сквозь эту боль, как от пожара — не оглядываясь и не сбавляя темпа, не думая ни о чём, кроме одного.

Добраться до гривошипа, открыть клетку, положить руку на холку и замкнуть связь.

Ночь прошла в бреду. Дарен шёл в темноте, спотыкался и падал. Один раз он упал и не встал — лежал на камнях лицом вниз и дышал в пыль, а тепло всё так же неотвратимо утекало из татуировок — так же как утекала из Дарена вера в то, что он успеет.

Он едва поднялся.

На рассвете третьего дня укротитель увидел стены города.

Серый камень поднялся на горизонте, за ним трепетали флаги клана Жала.

Дарен издал лающий звук, отдалённо похожий на смех. Губы треснули, по подбородку потекла кровь, но он не обратил внимания. Вброс адреналина заставил онемевшие ноги двигаться быстрее. Он уже не мог бежать — он падал вперёд, перебирая ногами, чтобы не встретиться лицом с землёй.

Стражники расступились — узнали.

Один крикнул вслед:

— Эй, Дарен, что происходит?

Он и не думал отвечать — летел по улицам Верхнего города, мимо каменных домов и прохожих, которые шарахались от грязного задыхающегося зверолова с безумными глазами.

Тепло уходило. Времени всё меньше.

Перед глазами вырос замок. Ворота стояли открытыми. Стражник у входа отшатнулся.