Рукоять меча Кары больно впечаталась мне в левую ягодицу.

— Ай!

— Шаг короче, — отрезала она без тени сочувствия. — Тридцать сантиметров. Ты не прыгать на противника должен, а… подшагивать, понимаешь? Стопа ставится на всю подошву, пятка первой. Если встанешь на носок — потеряешь равновесие и упадёшь на клинок врага. Он тебе за это спасибо скажет.

Я повторил. Шаг сделал короче, пятку первой.

Удар!

Клинок пошёл от бедра, но на полпути запястье провернулось, и остриё ушло вправо, мимо воображаемой цели.

— Стой, — Кара перехватила мою кисть. — Запястье! Если оно гуляет — клинок пойдёт куда хочет, а не куда ты целишь. Представь, что от локтя у тебя растёт длинный коготь. Коготь не гнётся.

Повторил ровнее. Ещё раз. И ещё, и опять ровнее.

— Ладно, вот второй удар, — Кара встала в стойку. — Горизонтальный, сбоку. Обходишь противника левым плечом и бьёшь в открытый бок — в почку, между рёбрами и тазом. Когда он поднимает руку для своего удара — бок открывается, и ты работаешь туда. Смотри.

Она показала. Левое плечо пошло вперёд и вбок, как створка двери, которая распахивается — и корпус развернулся, открывая правую руку для горизонтального удара на уровне пояса. Клинок прошёл параллельно земле, и кисть довернулась в конце, вкручивая остриё в цель.

Я попробовал. Левое плечо — нормально. На разворот корпуса потерял равновесие — сделал слишком широко. В момент удара рука пошла правильно, но клинок ударил плашмя, а не кромкой.

— Да что ж ты… — выдохнул я, раздражаясь.

Рукоять меча снова впечаталась мне в зад — на этот раз в правую половину. Я дёрнулся вперёд от неожиданности.

— Кисть доверни! — рявкнула Кара. — Будешь бить плашмя — только синяк оставишь, а противник тебе голову отрубит. Рик, ты же огромный!

Агрх…

Ладно, довернул кисть. Кромка пошла первой. Кара кивнула — в её глазах промелькнуло удовлетворение.

Она чувствовала себя лучше. Я видел это по каждому жесту, голос набрал командную силу. Кара учила, и это вернуло ей контроль.

И мне это было нужно. Потому что девочке, которая три часа назад стояла на краю и говорила про прыжок вниз, сейчас требовалось одно — почувствовать, что она сильнее кого-то. Что умеет то, чего не умеет человек, который последние недели решал вместо неё. Пусть выдохнет и побудет мастером. Мне от этого синяка на заднице ни холодно, ни жарко.

Мы работали час.

Кара поправляла каждое движение — и очень любила делать это ударом рукояти по тому месту, которое она считала нужным отбить. Ягодицы получили своё. Бедро тоже — когда я слишком широко расставлялся, она коротко пинала меня по внутренней стороне бедра, и я ахал, стискивал зубы и ставил ногу правильно.