Я подался вперёд и выглянул за край площадки.

Гончие вскочили, головы развернулись на запад. Уши прижались. Хвосты горизонтально опустились. Ни одна из пяти голов не смотрела наверх — они забыли про нас, потому что с запада что-то приближалось.

— РАУР! — Вожак коротко рыкнул.

Стая перестроилась за три секунды — из полукруга в клин, вожак на острие, фланговые по бокам, молодые сзади.

И они…

… ушли.

Сорвались с места и длинными скачками побежали прочь от Зубов. Пять песочных силуэтов растворились в серо-рыжем мареве равнины за полминуты.

— Кара!

Она вылетела из расщелины, как пробка из бутылки, и посмотрела вниз.

— Они ушли, — с придыханием заметила она. — Рик, они ушли!

— Кара… — выдохнул я.

Она повернулась.

С запада, из-за предгорий, поднималось облако пыли.

Живое, мать его, облако, которое росло, ширилось и наползало на равнину с медленной неотвратимостью надвигающейся грозы.

Сначала я видел только пыль, висящую над горизонтом плотной полосой, будто кто-то провёл по небу грязным пальцем.

Потом проступило движение.

Земля дрожала.

Я ощущал это подошвами даже через камень площадки.

Мерный тяжёлый гул, похожий на далёкий обвал — сотни лап ступало по каменистому грунту. Сотни тел в движении, и каждое добавляло свой удар к общему пульсу, который нарастал и нарастал, как сердцебиение зарытого в землю исполина, который просыпался.

Фронт растянулся на два километра.

Силуэты двигались волнами, перехлёстывая друг друга, как потоки грязной воды, сливающиеся в одну реку. Крупные тени катились по равнине и сминали кустарник, мелкие метались между ними стремительными росчерками, и над всей этой массой висел сильнейший рёв.

— ГРРААААААААР! — Он поднимался из сотен глоток одновременно, в котором отдельные голоса тонули без следа. Звук вибрировал в зубах, как гудение высоковольтной линии.

Я стол на вершине и смотрел на этот ошеломительный масштаб.

Живая река шла от горизонта к горизонту.

Прилив. Ещё один?! Нет, скорее этих тварей выбросило далеко от города, и теперь они объединились и шли в сторону города Семи Хвостов, который УЖЕ отбивался от нападения.

Закатное солнце освещало этих тварей сбоку, сотни теней перекрещивались и сливались в сплошной движущийся ковёр. Пыль над фронтом окрасилась в багровый цвет, и казалось, что горизонт горит.

Кара стояла рядом со мной и молча смотрела на запад. Ветер нёс звериный запах, в котором смешались мускус, аммиак и кровь.

Прилив шёл. И мы стояли на его пути.

— Нам не вернуться. Хана, Рик, — тихо сказала Кара.

Она была права. Дорога домой шла через предгорья, и скоро эта волна будет здесь, перекрывая путь домой, как это делала стая гончих. Выйти на равнину и пересечь фронт — самоубийство. Не успеем.