Дальше шла кормовая. Дверь сорвана с петель, внутри всё перевёрнуто — бочки опрокинуты, каша размазана по полу, в ней копошились мелкие е жуки, которые пробрались из коридоров. Рубщик стоял у разделочного стола и резал что-то с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь — кормёжка зверей не прекращалась даже при обвале.

В нижнем секторе я нашёл Шипа.

Он сидел на перевёрнутом ведре, с травинкой в углу рта и закрытыми глазами. Вокруг него стояло четыре ведра с кашей, стопка нарезанной печени под тряпкой и миска с водой. Он кормил зверей.

Укротитель открыл глаза на звук моих шагов. Травинка замерла.

— Песчаная гончая… Живы, значит, — сказал он.

— Живы.

Шип вытащил травинку и покрутил в пальцах.

— Тем, Волох и Бурый, — заговорил он наконец. — Ты ходил с ними на заказ, помнишь? Они были в северном коридоре, когда потолок поехал. Тема завалило сразу — глыба на голову, даже не мучился. Бурый ещё жил три часа, его слышали из-под камней, кричал. Когда откопали — уже поздно было.

Кара рядом со мной втянула воздух сквозь зубы.

— А Волох? — уточнил я спустя несколько секунд.

— Волоха в кашу… Лот, Маза, Рена, Стид, Дос, — продолжил Шип, загибая пальцы на правой руке. — Рена — помнишь, маленькая такая, носила вёдра в скорпикорный? Её придавило стеной, когда прорвался дрейк. Не успела отойти. Стид и Дос были у клетки мантикоры, когда от вибрации решётка лопнула. Мантикора вышла. Их нашли в разных концах коридора.

Он говорил это без выражения, как читал бы список покупок.

— Подсобнику с переломанным носом тоже хана. Как и многим другим.

Я помнил того мужика.

— Сколько всего?

— Подсобников? Около пятнадцати. Зверей погибло больше — двенадцать в клетках от обвала, четырёх дикие порубили в коридорах. Клановых тоже полегло… Клан песка вообще уничтожен.

Кара смотрела на Шипа и молчала. Сирка рядом с ней сидела тихо — чуяла настроение хозяйки и не шевелилась.

— Шип… Гривошип — жив?

— Жив. Тот сектор не задело. Обвал прошёл по верхнему ярусу, клетки нижнего уровня целые. Зверь на месте.

Я выдохнул сквозь зубы.

— Но, — сказал Шип. — На третий день, когда ты не вернулся, Дарен пошёл к Гордею и забрал контроль над зверем. Как куратор заказа Жала. Ты больше не смотритель. Ты дезертир.

Тишина.

Эмоции попытались ударить в голову, но я жестко задавил их логикой.

Дарен у Гривошипа. Ублюдок, который ничего не смыслит в биомеханике и диете хищников. Он же собьет ему весь метаболизм. Вернёт старые триггеры агрессии. Вся моя ювелирная работа по восстановлению стихийной проводимости зверя полетит в пропасть за пару дней неправильного воспитания.